Книга Вестники дальних дорог, страница 48 – Иар Эльтеррус

— Почему? — пристально посмотрел на вождя посланник.

— Сейчас сами поймете, — с этими словами тот поставил на стол перед собой странно выглядящее устройство.

Он нажал на одну из кнопок на нем, и слева от собеседников сформировалось изображение худого негра в хорошем костюме.

— Как по-вашему, кто это? — насмешливо поинтересовался Сталин.

— Какой-то негр, — пожал плечами Гопкинс.

— О, это не какой-то негр, а Барак Обама, сорок четвертый президент Соединенных Штатов от партии демократов, — ухмылка вождя стал чуть ли не издевательской. — Правил два срока. Один из худших президентов, хуже него разве что Джо Байден, старичок с маразмом, спотыкающийся на пяти ступеньках и здоровающийся с невидимками, но при этом чуть не ввергший мир в третью мировую.

Лицо посланника после этих слов стоило особого описания — оно вытянулось, глаза сошлись к переносице, губы поджались. Он попытался что-то сказать, но не смог, только сдавленно засипел. А ведь это было только самое начало!

Иосиф Виссарионович не стал сдерживать удар и продемонстрировал ошалевшему Гарри Гопкинсу парады гомосексуалистов и транссексуалов, лекции трансгендеров перед детьми в детских садах и школах, оправдание в американской прессе скотоложества и педофилии. А как вишенку на торте — БЛМ и целование полицейскими ботинок у гогочущих негров. И бесконечные ряды палаток бездомных на улицах крупнейших городов США. И многое другое, от чего глаза бедняги лезли на лоб. Он то хватался за сердце, то вскрикивал, то обхватывал ладонями голову. Напоследок Сталин продемонстрировал посланнику подтасовки во время выборов 2020-го года и приход к власти полусумасшедшего Байдена. Это едва не добило беднягу Гопкинса, пришлось срочно вызывать врача с «Петрограда» и укладывать посланника в медкапсулу — инфаркт.

Через двое суток выздоровевший Гарри Гопкинс, получив голопроектор с записями будущего Америки, был отправлен домой на челноке, чтобы не терять времени. Его высадили прямо перед Белым домом. И вот, по прошествию четырех месяцев, он вернулся в Москву.

— Свобода и ваш хваленый либерализм имеют очень мало общего между собой, мистер Гопкинс, — доброжелательно заметил Иосиф Виссарионович. — Дело в том, что именно из либерализма вырастает вся мерзость мира. Однажды полковник фон Бревен, командир «Петрограда», процитировал мне высказывание некого философа начала двадцать первого века, вот только имени его он не запомнил.

'Либерализм в конечной точке своего развития — это страшная штука, намного страшнее, чем даже рабовладельческий строй. Постараюсь объяснить, почему. Итак, сформулируем само понятие либерализма. Либерализм — это общественно-политический строй, в котором права и индивидуальные свободы личности ставятся на самый верх в иерархии всех остальных ценностей. Высшая форма либерализма — это когда индивидуум ничем и никак не ограничен в своих правах и свободах. А как же тогда обязанности? А их просто не может быть, по определению. Любые обязанности — это же принуждение к чему-либо, ну и какой же это либерализм тогда? Индивидуума принудили! Немыслимое дело. То есть, абсолютная вседозволенность и никаких обязанностей.

А теперь представьте несколько миллиардов либералов, у которых нет никаких ограничений. Что мы получаем в конечном итоге? Омерзительное атомизированное общество, где каждый считает себя и только себя центром вселенной. Что из этого логически вытекает? Правильно. Всех, кто не ценит такого умного, красивого и прочее, прочее, прочее, либерал просто-напросто убивает. А если ему чего-то не хватает для личного комфорта? Тогда он это просто берет, силой, хитростью, жестокостью, да что там, в жопу даст (простите за откровенное выражение) — но возьмет свое. Ведь рядом такой же либерал сидит и владеет тем, чего так жаждет наш «герой». Это же непорядок, я-я должен остаться один. Я — пуп всей Вселенной. Я — это главное слово в либерализме. И если кто-то сомневается в величайшей ценности господина либерала, то такого надо уничтожить любой ценой, унизить, втоптать в грязь. Никакая иная точка зрения, кроме его собственной, по мнению либерала, существовать попросту не имеет права, а если вдруг существует, то должна быть немедленно стерта из реальности даже вместе с ее носителем. Я не раз сталкивался с этим в спорах с либералами — они готовы на что угодно, лишь бы заткнуть не согласных с ними'.