Книга Другие дороги, страница 21 – Иар Эльтеррус

— Не все, только скоты, — возразил светловолосый, которого представился Александром. — Не беспокойся, скоро у вас тут не останется ни беспризорников, ни уличных банд, мы всех к себе в клан забираем. Они вырастут уже нашими, будут жить в обществе, где все друг другу товарищи и братья, а вы оставайтесь тут рвать глотки всем и каждому. Скоты! Вот, на деньги! — он брезгливо швырнул на стол перед подавальщиком золотую монету. — И не смей трогать пацана! Он под нашей защитой!

Прибежавший трактирщик поначалу не понял из-за чего весь сыр-бор, но разобрался и втихомолку покрутил пальцем у виска. Но посетители платят. Хотят кормить за свой счет малолетних бездельников? Их проблемы. Новость о том, что оных бездельников в городе вскоре не станет, трактирщика только порадовала. То, что обозвали скотами, конечно, обидело, но пусть им — чужаки, они и есть чужаки. Добренькие нашлись!

Осоволовевшего от непривычной сытости Шошика доставили в огромный особняк на улице Лоз, он много лет стоял пустым — слишком дорого стоила его аренда. Но сегодня его двор напоминал базар, по нему туда-сюда носилось бесчисленное множество разумных, что-то перетаскивали, кто-то покрикивал, кто-то что-то делал. Александр сводил парнишку сначалу к магу, который наложил на него языковую маску некого русского языка, а затем к подвалу, где распоряжался пожилой седой ветеран с пушистыми усами.

— Семеныч! — позвал сержант. — Здравстуй!

— И тебе поздорову, Елизаров! — отозвался тот. — Надобно чего?

— Ага! Сына полка вот привел. Надо пацана под клятву подвести, да переодеть и на довольствие поставить.

— А! Дело хорошее. Малец, вижу, юркий. Звать как?

— Шошик… — растерянно отозвался парнишка, этот человек почему-то вызывал у него доверие, хотелось рассказать ему все, даже самое сокровенное. — Полное имя вроде Шошинар, но может и другое. Мамка меня полным никогда не звала, а потом померла. С голоду. Мне все отдавала. Я однажды проснулся, а она… того… холодная… Побежал к страже. Пришли те, кому мамка должна была, все из дома вынесли. А меня хотели в рабство продать, токо я сбег. Так на улице и живу с тех пор.

— Воровал? — строго спросил Семеныч.

— Воровал, — понурился Шошик.

— Забудь про то! — погрозил ему пальцем старшина. — Ты теперя у нас помощником в группе лейтенанта Ануфриева. Воровать запрещено! У нас, в Советском Союзе, не воруют! Токо блатные, а это и вовсе не люди, а гниды. Все, что тебе надобно, дадим. Пока помогать мне будешь. Щас пойдем клятву принесешь, потому определю на ночлег.

— Просьба завтра отпустить Шошика в город, чтобы другим сиротам и беспризорникам, кто о нас еще не знает, рассказал, что их в клан берут. Да, скоро сюда толпой повалят бабы с детишками голодными, ты уж встреть их, будь другом, да накорми. Многие совсем плохи, по неделе не ели. Особенно бабы, — он рассказал о судьбе несчастных вдов и как к ним отнеслись в Истахаре. — Досталось бедолагам.

— Встречу, — кивнул Семеныч. — Накормлю. Ох и паршивые же тут людишки живут!

— Паршивые, — согласился Сашка. — Ладно, оставляю пацана на тебя, старшина. А мы еще по городу походим. Может, еще кого-то интересного встретим.

Он пожал старшине руку и, позвав за собой Мишина и Сергеева, покинул особняк. Следовало пройтись по остальным центральным улицам Истахара. Вполне возможно, что это даст какой-то результат. А послезавтра в увольнение, можно будет сходить через портал на остров Советский, встретиться с Рахадой. Надо будет только обязательно цветы для нее захватить. Он представил черноволосую красавицу рядом с собой в белом платье невесты и мечтательно вздохнул. Как бы хотелось надеяться, что ему удастся отогреть эту сосульку. Слишком тяжело бедной пришлось. Но Сашка постарается.