Книга Мой лифт — Моя крепость, страница 98 – Андрей Проходский, Павел Кабаргов

Вторая пуля дала тот же результат.

Белолицый рядом с шаманом что-то выкрикнул. Один из серых схватил короткое копьё и метнул в меня.

Я дёрнулся в сторону.

Зря.

Копьё даже не прошло через защиту. Ударилось о внутреннюю сторону зелёной поверхности и отскочило обратно, чуть не задев ближайшего гоблина.

На секунду мы все зависли.

Я посмотрел на копьё.

Потом на шамана.

Шаман — на копьё.

Потом на меня.

— А-а-а.

Я не удержался и улыбнулся.

— Защита-то двойная.

Кажется, он тоже понял, что именно я сказал.

Щит прекрасно спасал его от моих пуль.

И одновременно меня — от его гоблинов.

Шаман начал двигать посохом, явно собираясь убрать защиту.

И тут наконец заметил лежащую возле ног банку.

Красный огонёк на запале погас.

Гоблин уставился вниз.

Кто-то рядом успел что-то крикнуть.

Раздался хлопок.

Я ожидал нормального взрыва. Чтобы грохнуло. Чтобы площадка исчезла в дыму. Чтобы гоблины начали летать по лестнице кусками.

Вместо этого банка сухо хлопнула, почти смешно. Из корпуса во все стороны вырвалась белая крупа вперемешку с мелкими тёмными частицами.

Несколько серых вскрикнули. Белолицый, стоящий возле шамана, поднял руки к лицу. И всё.

Я даже растерялся.

— Серьёзно?

Но это был не конец, и понял я это не самым первым, первыми были гоблины.

Один из них упал. Просто резко сложился и рухнул на ступени, а потом... Потом он заорал. Не так, как они орали во время боя. Не яростно или угрожающе, а совсем, совсем иначе.

Следом завопил уже второй. Потом и третий схватился обеими руками за шею и начал царапать кожу ногтями. Ещё один выронил оружие и покатился по ступеням.

Через несколько секунд визжала уже почти вся площадка.

Кто-то бился головой о стену. Кто-то пытался содрать с себя одежду. Один гоблин вцепился зубами в собственное предплечье.

Шаман рухнул на колено.

Щит мигнул и исчез.

Белолицый рядом с ним ещё пытался держаться, но его трясло так сильно, что меч выпал из его руки.

Я замер.

Вот оно.

Валера сделал штуку, единственной задачей которой было причинить максимальную боль как можно большему количеству живых существ.

Чтобы потом питаться ею.

Перед глазами снова всплыло его спокойное лицо и пальцы, сжимающие моё плечо.

«Жирненький и крепкий. Надолго хватит».

— Вот же мразь.

Сверху выстрелили.

Пуля вошла одному из корчащихся гоблинов в спину.

Потом ещё одна.

Люди быстро поняли, что им подарили несколько секунд передышки, и начали стрелять по обезумевшей толпе.

Я тоже поднял карабин.

Ближайший серый получил пулю и рухнул. Другой попытался спуститься, но зацепился за тело товарища и полетел вниз.

Шаман всё ещё стоял на одном колене, посох его валялся у ног. Практически идеальная цель.

Я навёл на него ствол.

И почему-то снова посмотрел на банку.

Она лежала на полу.

Целая.

Не совсем целая, конечно, крышку сорвало, из отверстий шёл дым, но металлический корпус всё ещё оставался на месте.

Я нахмурился.

«Болевая осколочная бомба».

Болевая — уже понятно.

А осколочная почему?

Внутри что-то щёлкнуло.

Я успел подумать:

«Ой».

А потом рвануло.

Первой пришла вспышка, что ослепила меня. А потом пришёл звук, что буквально ударил в голову и на мгновение выбил из неё все мысли, что в этой тупорылой думалке ещё остались. Следом в грудь толкнуло воздухом. Меня развернуло, швырнув обратно на ступени.