Книга Мой лифт — Моя крепость, страница 67 – Андрей Проходский, Павел Кабаргов

В следующих коробках лежали мужские вещи.

Хозяин квартиры был крупным человеком, но немного выше и шире меня. Большинство рубашек висело бы мешком, а брюки пришлось бы затягивать ремнём. Зато среди повседневной одежды нашёлся почти подходящий комплект.

Это был дорогущий чёрный спортивный костюм с брендовыми белыми полосками. Такая же чёрная футболка, что, о чудо, была мне свободна в районе живота, носки, бельё и, как вишенка на торте, хорошие беговые кроссовки. Всё новёхонькое, хоть и явно куплено давно и отложено до «понедельника».

Я переодевался медленно. Левую руку приходилось осторожно проталкивать в рукав, придерживая кисть правой. Даже небольшое движение плечом отдавалось тупой болью.

Снять старую одежду всё равно было приятно. Футболка пропиталась потом и кровью, брюки испачкались в пыли и грязи, а обувь продолжала натирать ступни, несмотря на все попытки её переделать. Чтобы не пачкать обновки, я кое-как обтёрся фланелевым полотенцем из одной из коробок.

Новый костюм ощущался так, будто я на массаж сходил. Кроссовки подошли почти идеально. Мягкая подошва и нормальная ширина казались настоящей роскошью.

В этот момент из коридора донёсся тихий хлопок двери.

Я замер.

После Антона мчаться на подозрительный звук с голыми руками желания не возникло.

Взял револьвер, тяжёлый разводной ключ и фонарик. Ключ приходилось нести здоровой рукой, поэтому револьвер я временно убрал в кобуру. Повреждённая рука висела у груди в наскоро смастерённой перевязи.

Осторожно выглянул в коридор.

Никого.

Дверь женщины снова была закрыта.

Пакет исчез.

На его месте лежал сложенный пополам лист бумаги.

Я подошёл, постоянно оглядываясь, и поднял записку.

Буквы были крупными, неровными и местами расползались по строчкам:

Спасибо за еду, дяденька лифтёр.

У нас почти ничего не осталось.

Лена, мама и па.. дядя Валера.

Я перечитал дважды.

Слог «па» был зачёркнут с особой старательностью, почти протерев бумагу ручкой, а рядом с ним было приписано «дядя Валера».

Несколько часов назад первый человек, которого я почти начал считать другом, попытался меня убить. А теперь я лыблюсь, как дебил, глядя на детские каракули.

Улыбка на лице продержалась недолго.

Стоило убрать записку в карман, как левое плечо напомнило о себе тяжёлой пульсирующей болью. Пока я кантовал тело Антона, разбирался с его телефоном и шарился по чужим коробкам, организм держался на остатках адреналина. Теперь же он, видимо, решил, что опасность миновала и можно наконец предъявить владельцу полный список повреждений.

Список начинался с головы, продолжался горлом и заканчивался рукой, которая висела в самодельной перевязи и не желала подниматься выше живота.

Я вернулся в лифт, закрыл створки и первым делом уселся на сундук. Получилось не очень аккуратно: новый спортивный костюм скользнул по гладкой крышке, плечо дёрнулось, и я едва не взвыл.

— Тихо-тихо-тихо… — прошипел я, придерживая левую кисть правой.

Пальцы двигались. Уже хорошо. Кисть тоже вроде не онемела. Значит, руку мне не оторвало и позвоночник не сломало. На этом мои медицинские познания заканчивались.

Плечо распухло, но через ткань костюма было непонятно насколько. Раздеваться снова не хотелось. Я и так с трудом протащил руку через рукав, а повторять это развлечение без крайней необходимости желания не было.