Книга Солнца трех миров, страница 42 – Юрий Соколов

Рыба ловилась плохо, и мы охотились на птиц, отдыхавших на плывущих деревьях и носившихся над водой. Речные птицы оказались пугливее лесных. Многие из них явно знали, что такое луки со стрелами и существа на двух ногах, не подпускали плоты близко и не летали над ними. Однако кое-что мы все же добывали, и заготовленные припасы расходовались умеренно. Инга на привалах разыскивала съедобные травы и учила это делать нас; Мартышка скакала по деревьям, обеспечивая пропитание себе, а заодно давала нам наводку на поспевшие и пригодные в пищу фрукты.

С первым поселением местных нам повезло. Когда мы подплывали к нему, как раз смеркалось, и Витя заметил далеко впереди слабое зарево: сквозь листву береговых зарослей просвечивали костры. Мы поспешно направили плоты к тому же берегу, потому что он оказался ближе, хоть это и было не самым лучшим вариантом.

— Давайте подождем, пока совсем стемнеет, а потом переправимся на ту сторону, — предложил Валера.

— Раз уж мы здесь, лучше сперва сходить на разведку и узнать, кто это такие, — возразил Лысый. — В темноте можно подобраться к ним незаметно.

— А если они видят ночью? — спросил я. — Вот будет невезуха.

— Подождите, — сказал Витя. — Сперва послушаем, что Инга посоветует.

Инга сидела на носу одного из сведенных вместе плотов, обхватив руками колени, и смотрела в лес. Торопиться с советами она не собиралась. Я попытался представить, каково это: вглядываться в информационные потоки и выуживать из них знания. Или я все не так понимаю? Зациклился на образах, связанных с рыбалкой? Скорее, Инга как-то через себя пропускает эти потоки. Должно быть, она не рыбак, а сеть…

— На разведку лучше не ходить, — сказала Инга, поднимаясь на ноги. — Не смогу объяснить, почему, но нам лучше не ходить в деревню.

— А там деревня? — спросила Машка.

— Не знаю. Но мне кажется, это не временная стоянка.

Дождавшись темноты, мы переправились на другой берег, оказавшись тремя или четырьмя километрами ниже таинственного селения, бросили якоря и заночевали на плотах не разводя костров. Перед рассветом позавтракали вяленым мясом и тронулись в путь еще при свете звезд. Когда взошли солнца, так и не увиденная нами деревня осталась далеко позади.

Через три дня, вечером, оглядывая берег в поисках места, где плоты могли бы пристать без особых трудностей, мы увидели узкую илистую отмель, испещренную следами.

— Похоже, водопой, — сказал Витя. — Надо остановиться чуть ниже на пару дней и настрелять дичи.

— Постой-ка, — сказал я. — Давайте подплывем ближе.

Шесты не доставали до дна почти до самой отмели, пришлось к ней подгребать. Отпечатки на подсохшем иле свидетельствовали о том, что мы пристали тут не первыми.

— Что тут такое вытаскивали? — спросил Валера, вглядываясь в отчетливые широкие полосы на берегу.

— Что-то большое, — сказала Даша.

— Не уверен, но я бы сказал, что тростниковые лодки, — пробормотал Витя. — Правда ведь, Борь? Помнишь, в Африке, на этом озере — как его?..

— Озеро и сами лодки я помню, — ответил Эпштейн.

— Смотрите, какие следы вокруг, — сказал Валера. — Интересно.

— Высаживаемся, иначе не разглядим.

Некоторые следы на отмели напоминали человеческие, но их оставили очень широкие ступни. Я подумал, что на таких ногах удобно ходить по вязкому прибрежному илу и по окружающим реку болотам. Другие следы оказались похожи на крысиные, только крупнее. Их было гораздо больше. Раньше мы часто видели почти такие же следы у своего поселка, когда выслеживали больших водяных крыс. Правда, те передвигались на четырех лапах, а не на двух. Дальше, за отмелью, в лесу нашлись потухшие кострища с множеством дочиста обглоданных костей вокруг. Лысый наклонился и поднял с земли пару черепов.