Книга Солнца трех миров, страница 37 – Юрий Соколов

Мартышка влюбилась в Ингу сразу и безоглядно. В неисправимого оптимиста и мечтателя Витю влюбились все. Эпштейна запросто называли Борей, однако дистанция между ним и остальными сразу чувствовалась. А с Ингой — еще больше. Ну, последнее было понятно: Витя с Эпштейном пришли на планету добровольно, а она сюда сбежала. Спасаясь от людей, которые хотели ее уничтожить.

Как мы ни лелеяли гостей, к концу второй недели они засобирались в дорогу.

— Неужели уйдете? — не поверила Даша. — Оставайтесь!

— Надо идти, — сказала Инга. — Следующий хоул где-то там. — Она неопределенно махнула рукой в сторону обрыва. — Точнее сказать не могу — мешает тот хоул, через который вы сюда прошли. Нам надо уйти от него подальше в сторону, желательно на юг, чтоб я могла узнать точное направление.

— Но ведь неизвестно, куда тот хоул ведет. Или — откуда. Если он ведет с другой планеты сюда, вы даже не пройдете через него.

— Пойдем искать следующий.

— Так можно блуждать бесконечно! Зачем вам это?

— Кому как, — улыбнулась Инга. — Боря хочет собрать неопровержимые доказательства своей теории, найти хоул на Землю и вернуться туда с триумфом. Хотя я думаю, что триумф сам по себе волнует его меньше всего. Ему важно до истины докопаться. Он бы без колебаний собственную теорию опроверг при случае, — но теперь такое уже невозможно. Витя считает, что именно через хоулы перемещаются по Вселенной НЛО. И тоже хочет найти подтверждения своим догадкам. А я… Я хочу найти своих. Если я могу чувствовать хоулы, то и остальные либеры тоже. Мне Боря наводку дал, я его статьи читала, а другие могли сами догадаться. Наверняка кто-то из либеров уже ушел в другие миры. Мы могли бы основать колонию и помочь другим нашим перебраться туда. На Земле нам все равно не дадут жить.

— За что вас так ненавидят? — спросила Даша. — Я тоже побаивалась либеров. Но только до встречи с тобой.

— Вот если бы ты не побаивалась, а по-настоящему боялась, ты бы нас ненавидела, — сказала Инга. — И любые встречи только усилили бы страх. Из тех, кто нас панически боится, как раз и сколачивают бригады для поиска и уничтожения либеров. Большинству людей свойственна ксенофобия — обычно это чувство в них дремлет, но достаточно любого повода, чтоб оно проснулось и сорвалось с цепи, перерастая в агрессию. А сильнее всего нас ненавидят те, кто хотел бы использовать в своих целях, но не может. Потому что мы никому и никогда не позволим себя использовать. Для властей мы опасны уже тем, что видим истинную картину мира, чувствуем подоплеку происходящих в обществе процессов, слишком хорошо понимаем природу власти вообще и знаем, из кого она состоит, кого покрывает и кто из ее рук кормится. Если б у нас хватило терпения молчать, все было бы нормально, да только его не хватило. Если б мы оказались податливее на прогиб, все было бы вообще замечательно. Ведь многие знают то, что знаем мы, не стесняются высказываться, и даже что-то предпринимать. Однако для них это сплошь и рядом лишь способ набить себе цену и продаться подороже. Для нас такое неприемлемо.

— А это реально — найти хоул на Землю? — спросил я. Больше для того, чтобы прекратить обсуждение темы либеров, чем для чего-то еще.

Инга посмотрела на меня. Умела она читать мысли или нет, мое намерение она угадала.