Книга Солнца трех миров, страница 25 – Юрий Соколов

— И все-таки он еще детеныш. А маленьких жалко.

— Это?.. Детеныш?..

— Если не детеныш, то и не совсем взрослый, — поправилась Даша. — Ты ему в пасть загляни. У него молочные зубы выпадают, а настоящие только начали резаться.

Мы дружно вскочили и начали рассматривать раззявленную пасть, изуродованную выстрелами. Ну да, точно.

— Будем надеяться, что у него плохая мама, и на поиски своего дитяти она не пойдет, — сказал я. — А если все же притащится сюда, нам ничто не поможет.

На ночь мы разложили вокруг своей добычи костры, но они мало помогли: до самого утра броненосца объедали падальщики, похожие на шакалов и гиен, а утром к ним присоединились рослые голенастые птицы с крохотными крыльями и мощными клювами, напоминающими томагавки. Этими клювами они легко прорубали толстую шкуру броненосца, и даже костяные пластины у него на спине не выдерживали длительной долбежки. Птицы вели себя вызывающе, смело набрасывались на шакалов, заставляя тех отступать в джунгли, а одна птичка на наших глазах ударом своего «томагавка» раскроила череп рослой гиене.

С большим трудом нам удалось разогнать эту компанию, но далеко падальщики не ушли, а роскошь стрелять по ним для острастки мы не могли себе позволить. От трупа броненосца уже шел сильный запах, да и не будь его, мы побоялись бы брать мясо на еду после гиен и шакалов. Но на мясо хорошо клевали водившиеся в озере крупные хищные рыбы, и нам хотелось взять с туши еще кое-что на приманку.

Самая большая птица вышла из зарослей и медленно двинулась прямо на нас, угрожающе помахивая клювом. Несколько других тут же последовали ее примеру. С другой стороны выстраивались боевым порядком гиены. Позади них отчаянно завывали шакалы, и мы вдруг засомневались, а стоит ли приманка того, что нам предстояло.

— А ну их всех к черту, — сказал Вася. — Сколько мяса уже развесили — в поселке просто не пройти. Останется там и на приманку, все не съедим, завоняет.

— Они сожрут броненосца и придут в поселок, — возразил Лысый. — Нет, ребята, надо задать им жару.

— Вот и пусть сперва наедятся, а потом жару зададим, — сказал я. — Сытые они легче отступят.

— Правильно, — поддержал меня Валера. — Пока туша здесь, мы их замучимся отгонять. А так заодно и чистоту наведут.

— Я все-таки чуток пугну их сейчас, — сказал Лысый, забирая у меня мачете. — Не нравятся мне эти птички. Надо хоть одной башку снести, чтоб остальные уважали.

Валера с Васей взяли наизготовку карабины. Лысый чуть сгорбился, выставил перед собой мачете и пошел на птиц. Те и не подумали отступать.

— Вернись, дурень! — воззвал я.

— Лысенький, вернись, я тебя поцелую! — посулила Таня.

— И я тоже! — поддержала Даша.

— Да за что его целовать? — возмутился Вася.

— Ради его же блага! — пояснила Даша. — Мужчин надо беречь от необдуманных поступков.

— Нет, правда, Лысый, — сказала Машка. — Ну нафига это? Мы с тобой еще медовуху не пробовали!

Лысый в нерешительности остановился, и тут из джунглей донесся угрожающий раскатистый рев. Птицы дружно повернули головы в ту сторону. Гиены разбили строй и тоже завертели головами.

— А вот и мама! — сказал я. — Пришла искать сыночка.

В джунглях опять заревели, но глуше и сильнее. И ближе.

— И папа сюда идет, — добавил Валера. — Вам не кажется ребята, что нам надо срочно сваливать?