Онлайн книга «Солнца трех миров»
|
К концу второго года мы задумали потратить один из очередных отпусков на то, чтобы повидать Эпштейна. Он до сих пор был засекречен, но только не внутри ОСП, и уже дважды приезжал к нам в центр читать лекции. Так что получить допуск на однодневный визит в его институт труда не составило. «Противодействие» таки отобрало Борю у России, и работал он в Англии. Институт оказался небольшим закрытым научным городком, очень опрятным, с зелеными лужайками, — и первой, с кем мы столкнулись на его территории, была Машка Ситуация с метлой в руках. Вот тут-то мы и поняли, что нам еще учиться и учиться, — все успешно пройденные курсы психологической подготовки не помогли нам справиться с обалдением от встречи. Будь тут кто из инструкторов, они бы нас живо заминусовали. Что касается Машки, она не растерялась ничуть, швырнула метлу на ближайшую лужайку и полезла обниматься: — Сережка, Дашка!.. Э-эх, матерь вашу! Какая пара — загляденье! Детишек-то еще не завели? Прожив год в Ивановке, Машка затосковала. А так как при расставании в ОСП ей вручили смартфон с номерами для связи — ну мало ли что? — она принялась названивать по этим номерам и слать письма в ближайшее отделение Сил противодействия с требованиями взять ее на работу. Ну вот хоть дворником. Или техничкой. Что, не надо? А почему не надо?.. В ОСП Машкины звонки и письма игнорировали, но она не сдавалась. В итоге это стало известно Эпштейну: освоившись в своем новом положении и настроившись с научными делами, он заинтересовался, как поживает его ненаглядная Мария Федоровна. А тут как раз подоспел его перевод в Англию, и Боря выставил условие: или его берут на работу вместе с Машкой, или он никуда не поедет. Через неделю переговоров англичане прониклись пониманием, что это серьезно, и в результате институт на туманном Альбионе получил Машку в нагрузку к Эпштейну. — Замучилась я здесь, — пожаловалась она. — Знала б, как будет, ни за что не поехала бы. Но теперь назад сдавать — перед Борькой неудобно же… Метелку несчастную месяц у тутошнего завхоза выбивала. Выдали мне сперва какой-то пылесос — это какой же дурак придумал улицу пылесосить? Местные по-нашему ни бельмеса, да и по-своему не шибко, знают только «хэллоу Мэри!», а так все больше мычат. А какая я им к черту Мэри? Так и хочется метлой огреть. Мы с Дашей переглянулись, сдерживая смех. Машка при случае могла отколоть такое, что и русские только мычали бы, — а уж англичане… — С одним Борей здесь и можно поболтать, — продолжала сетовать Машка. — У нас с ним винопития по вторникам и субботам. Правда, выпивоха из него никакой — нальет себе кружку пива и цедит ее весь вечер. Но все равно — компания. А уж рассказывает он — заслушаешься. А великобританцы эти… Эх, жаль, гранатомета нет. А то б я им… — Задолбали? — участливо спросил я. — Еще как, Сережка! Однако выглядела Машка вполне счастливой. По-настоящему портило ей настроение только одно: ученые мужи никогда не кидали мусор мимо урн, не сидели на спинках скамеек поставив ноги на сиденье, не били бутылки об асфальт, и обматерить кого-нибудь конкретно и по делу поводов не находилось. В конце концов Машка успешно освоила и «пылесос», и газонокосилку, и много чего еще. Но добытую немалой кровью метлу себе оставила: она была для нее примерно тем же, что штандарт с орлом для римских легионеров. Потеря метлы считалась бесчестьем. |