Книга Солнца трех миров, страница 124 – Юрий Соколов

— А общинники к вам часто приезжают? — полюбопытствовала Даша.

— Нет, никто не приезжает. У нас не любят старые города и не жалуют прилегающие к ним территории, пока они не преобразованы. Здесь преобразование уже началось — вы сами видели. После того, как машины завершат черновую работу, кто-то сюда обязательно приедет, — заниматься дальнейшим благоустройством или просто жить. А пока на всем побережье живу я один. Мне нравится новое общество, я его член, но мне нравятся и старые, непреобразованные пейзажи — такие сейчас можно увидеть только вокруг городов. Потом эта местность будет напоминать скорее парк или сад.

— Да, мы это тоже видели, — сказал я. — Там, где роботы успели посадить деревья.

— Красиво, правда? А ведь это лишь начало.

— Наверно, вы все же не один здесь, — сказала Даша. — На берегу ближе к городу мы видели большое каноэ.

— Да? — удивился Танзоро. — Должно быть, его просто принесло сюда течением с островов. Если хотите, можем отправиться туда завтра. Будем плыть в сторону хоула, заодно и увидите сами, как мы живем. По крайней мере — как живут многие из нас. Нет никаких причин сомневаться, каков будет ответ биосети. Конечно, вас беспрепятственно пропустят на Землю, и референдум по этому вопросу — скорее формальность, обряд, символ того, что у нас считаются с мнением каждого. Но никто не захочет удерживать вас на Сангароа. Во-первых, у нас просто не те порядки. А во-вторых — для чего нам это? Чтоб скрыть от других цивилизаций местоположение нашей планеты? На пике интеграции миров сохранить секретность все равно не получится, и если какая-то цивилизация решит вести себя по отношению к нам агрессивно, мы никак не сможем этому воспрепятствовать — только защищаться.

— Вторжение землян вам вряд ли грозит, — заметила Даша. — Не то чтобы у нас все были слишком добрые и миролюбивые, но схватиться с Вагрумом на равных просто силенок не хватит.

— Это временно, — сказал Танзоро. — В процессе интеграции Земля рано или поздно окажется связана хоулами с самыми разными планетами, в том числе населенными разумными существами с высоким уровнем развития. Если ваша цивилизация устоит, технологический скачок для нее неизбежен.

— Да хватит уже о глобальном, — поморщился Лысый. — Слышь, Танзоро? Я на Земле писал картины. А бывших художников, как известно, не существует — или они были поддельными художниками. Ты из чего краски готовишь? Сам ведь готовишь, правильно?

Танзоро весьма оживился: видно, ему тоже до чертиков надоело глобальное. Он повел Лысого сперва в пещеру, потом по долине, и оторвать их друг от друга оказалось невозможно до самого вечера. После ужина их снова потянуло на разговоры о живописи, и они не спали половину ночи, а наутро вместе отправились за большим каноэ, хотя весло у Танзоро было только одно.

— Если наши цивилизации поладят между собой так же хорошо, как эти двое, войны между Землей и Сангароа не будет никогда, — сказала Инга.

— Даже среди нас не все художники, — заметил Эпштейн.

— Я в душе художник, — сказала Машка. — Хер на заборе нарисовать точно смогу.

Перед отплытием Танзоро разгородил запруды в бухте — до следующего приезда — и забрал из пещеры съестные припасы, чтоб зря не пропали. Все они, вместе с кистями и красками, уместились в небольшой котомке, искусно сплетенной из сухой травы. Лысый предложил наскоро выстругать хотя бы еще одно весло, однако поддержки в своем начинании не нашел.