Книга Между смертью и смертью, страница 48 – Юрий Соколов

С десяток монстров мне все же удалось пришить, хотя некоторые умудрялись отклонять стрелы. Ну и уровни их были таковы, что иногда приходилось тратить на одного две стрелы. Потом я сосредоточился на добивании тех, кто получил урон от эгиды. Ей было недосуг, а пострадавшие шакалы восстанавливались необычайно быстро.

Красный свет на ярусе то гас, то загорался вновь. Это ужасно мешало: глаза не успевали приспособиться. Кроме того, меня еще время от времени слепили ярчайшие вспышки, сопровождаемые громким хрустом и треском, словно великан колол кувалдой гигантские орехи. Что хрустело и трещало, я не знал, но в результате каждый раз трясло всю крепость. Где-то минут через пятнадцать эгида стала замедляться. Я решил спуститься и пошел по ступеням, держа наготове лук. По пути выпустил последние стрелы по уцелевшим шакалам, а когда оказался внизу, уцелевших уже не было. Только старший главшакал, едва живой, еще слабо трепыхался, придавленный к полу лапой Эги.

— Добивай! — сказала она.

Я не стал спорить. Вытащил меч да отрубил монстру голову. На пол хлынула черная кровь, и система записала мне победу.

Львица выглядела совершенно вымотавшейся. Впервые я видел ее такой. Помнится, после нескольких часов боя на Полях Будущей Славы она смотрелась свежее. Кажется, ниже мне предстоит идти одному.

Эги уловила мою мысль и кивнула. Да, одному… Но если старший главшакал встретил нас здесь, то ниже мог находиться лишь артефакт.

Я огляделся. По площади второй подземный ярус был меньше первого. Чисто за счет сужения кратера. Зато здесь было просторнее: никаких внутренних стен, меньше колонн. У каждой колонны стояло по алтарю. Некоторые из них напоминали ложа. Наверно, на них превращали в шакалов крестьян. И прочих разумных, похищенных в других землях. По всей окружности яруса возвышались постаменты. На постаментах лежали вроде бы куски шлака. Такие же куски валялись рядом на полу. Похоже, это остатки больших самоцветов, выполнявших функции накопителей. Именно они так ярко вспыхивали при уничтожении эгидой…

Я спохватился и прекратил осмотр достопримечательностей. Не турист, однако! И не давая себе больше передышки, пошел к люку на нижний ярус. Проем тоже отсвечивал красным. Но — темно-красным, и будто бы даже с чернотой. Проверив лестницу и убедившись, что она цела, спустился по ней, готовясь к любым неожиданностям. Их не последовало. Осколок Небесного Камня покоился на дне кратера промеж четырех толстых колонн. Его на постамент не подняли. Сомнительно, что по небрежности. Скорее, его не полагалось поднимать.

Осколок походил на уже виденные мною. Все они были неровными растрескавшимися глыбами диаметром в полметра, метр, полтора, и периодически испускали свет через трещины. Эта глыба размерами не выделалась: средненькая, где-то сантиметров семьдесят на девяносто. От прочих ее отличало лишь то, что она светилась постоянно. И, кажется, не собиралась себя защищать. Никаких агрессивных выпадов в мою сторону. А ведь я подошел уже почти вплотную…

Получается, можно спокойно разбивать оболочку, потом — скрывающееся под ней каменное яйцо, забирать ларец и уходить? Ага, так я и поверил!

Артефакт действительно не станет мне препятствовать, хотя энергии в нем полно. Больше, чем в других бывало. Гораздо больше! Об этом свидетельствует непрерывное свечение. Но не высвободятся ли все скрытые в глыбе силы, когда я хряпну по ней? Хряпнуть придется — осколок целиком не утащу. Он только выглядит куском застывшей лавы — или похожей на нее горной породы. А на самом деле тяжелее, чем кусок свинца той же величины.