Книга Эпоха Опустошителя. Том XII. Часть I, страница 132 – Вел Павлов

* * *

Альбарра. Аххеский пантеон.

Земли великого дома Аванон.

Твердыня великого дома Аванон — Равайн.

Западное крыло дворца.

Общий зал.

Сумерки полностью сгустились за окнами, а ночь окончательно овладела твердыней великого дома Аванон, однако в общий зал западного крыла продолжали пребывать разумные. Последними, кто пожаловал в помещение оказалась Кайса Ксант и Сиана Аванон. Наверное, если бы в зал вошел какой-нибудь незнакомец, то был бы изрядно удивлён образовавшейся компании.

Разумные, которые несколько лет назад являлись смертниками и коих не считали за людей в прямом смысле данного слова, и которые совсем недавно называли опасными преступниками преспокойно стояли в компании сильнейших голубокровных Аххеского пантеона. Рядом же с аххесами как ни в чем не бывало стояли их недруги северяне. Но и это всё являлось вторичными, потому как под одной крышей находилась бывшая валькирия и бывший серафим. Существа, которые были злейшими врагами. А чуть в стороне горгона беседовала с альсеидой, то и дело бросая недобрые взоры на такую же горгону. Дриады жизни, что некогда считалась предательницей Аххеса мило разговаривала с главой дома Аванон и служительницей Темиды о своей же семье.

Простолюдин, аристократы, полубог, ваны, смертники, предательница, трёхстихийник, отмеченная, демон, человек, тёмная альва, младшее божество, горгоны, бывшая жрица любви, древний феникс, падший и валькирия. Такую сцену невозможно представить в здравом уме. Всё смешалось в единый ком и в данный момент времени границ между разумными в зале почти не существовало. Ни возрастных, ни иерархических, ни каких-либо еще.

Однако все беседы внезапно прервались, когда двери беззвучно отворились и также беззвучно в помещение вошел тот, кто был эпицентром и виновником того, что творилось не только здесь, но и на всём Вечном Ристалище.

Смертельно бледное лицо с зарубцевавшимися увечьями на левой стороне. Лицо, которое многие посчитали бы нездоровым и пугающим, но в большой степени страшили именно глаза — цепкие, холодные, а порой безразличные. Для многих не было секретом то, что глаза Последователя Проклятых переливались множественными цветами в зависимости от того, какую стихию он использовал в бою. Однако чаще всего тёмно-пурпурный и багровый окрас зрачков преобладал над остальными. Растрёпанные волосы и густая щетина твердили о том, что их хозяин напрочь позабыл о личном уходе.

Некоторые могли счесть, что перед ними возник какой-то уличный бродяга, ведь даже его тёмная повседневная одежда была потёртой и неброской. Вот только уличные бродяги не имели пространственных оттисков на руке. Уличные бродяги не носили на собственной коже таинственные письмена Опустошения, которые испещряли тело вдоль и поперек. Да и уличные бродяги не носили на пальце накопительный перстень из слезы красного дракона.

* * *

Молчание показалось бесконечным. Честно признаться, я не думал, что Хаймон и Салазар прибудут, но раз уж им захотелось, то пускай. Бесконечные мысли роились в голове, но их поток внезапно прервал заметно взволованный голосок Дианы.

— Ранкар, ты как?

— О чем ты? — не понял я её.

— Как твоё ранение?

Ах, так вот в чём дело!

— Всё в порядке, — отмахнулся с вялой улыбкой я, принимая её заботу. — Регенерация сделала своё дело.