Книга Эпоха Опустошителя. Том XII. Часть I, страница 103 – Вел Павлов

— Да что ты заладил⁈ — вспылил тот, резко вскакивая на ноги, но завидев мой спокойной взор, он вдруг замер, а его глаза расширились со скоростью света. — Стой… Я. Часть. Их. Семьи. РОЛАНД!!! ЭТОТ ИДИОТ СОВЕРШИЛ ОШИБКУ! ОН ДУМАЛ, ЧТО Я ВСЁ ЕЩЕ КАЛЕКА, НО Я ИСЦЕЛЕН! Я ЖЕ ЕГО СТАРШИЙ БРАТ! Я МОГУ СНОВА ПОПАСТЬ В НЕБЕСНЫЙ ГРАД! А ЕСЛИ СМОГУ ОДОЛЕТЬ ЭТУ ПАДАЛЬ, ТО СУМЕЮ РАЗРУШИТЬ ТУ ВОНЮЧУЮ СЕМЬЮ ДО ОСНОВАНИЯ! РАНКАР, ТЫ… ТЫ ГЕНИЙ! КАК Я РАНЬШЕ ОБ ЭТОМ НЕ ПОДУМАЛ⁈ ТЕПЕРЬ У МЕНЯ ЕСТЬ ШАНС ОТПЛАТИТЬ ЗА ВСЁ! ЗА ВСЮ БОЛЬ РАЗОМ!

Падший, который совсем недавно находился в наихудшем расположении духа, сейчас громко и заливисто хохотал. Вот только радости в этом смехе было ни на йоту. В Тейне бурлила лишь злоба, гнев и потаённая печаль.

— Велеста, Серинити, оставьте нас, — мягко попросил я девушек. — Увидимся завтра.

Гостевые апартаменты они покидали в молчании. Хотя если судить по лицу горгоны, она хотела разузнать у меня слишком многое. Однако стоило дверям вновь закрыться, как я поднял взор на падшего.

— Расскажи, — попросил я, — что они такого сделали, если ты хочешь сжечь то место до основания?

Заслышав мой вопрос, серафим будто окаменел на месте, а его лицо стало стремительно бледнеть. Тэйн молчал долго. Даже слишком долго. Но когда он заговорил я с трудом узнал его голос. Потому как голос принадлежал не человеку и не херувиму, голос принадлежал мертвецу.

— Ты знаешь, как Небесному Граду удаётся парить в воздухе? — очень тихо вопросил он, гулко сглатывая.

— Нет.

— Кровь… — еще тише пробормотал Тэйн, невольно запинаясь. — Он… он питается кровью. Он… требует жертв.

Проклятье!

— Народ херувимов используют жертвоприношения? — расширил я от удивления глаза, медленно поднимаясь на ноги.

— Да. Они пользуются этим методом, сколько себя помнят. Да вот только обычную кровь он пить не желает. Граду нужна… сильнаякровь. Могущественная. Чистая.

— Кровь правящих семей, да? — выпалил как на духу я.

— Ты полностью прав. Небесный град святая святых для всех херувимов. Он питается кровью один раз в десять лет. Я узнал это по страшным стечениям обстоятельств, ведь об этом может быть известно лишь патриархам. Точнее узнал не я, а… мы. Я и та вероломная сука. Я воспротивился подобному. Для меня такое было дикостью, но тот старый выродок… мой отец. Он… он был непреклонен.

Несколько секунд падший лишь молчал и будто находился в прострации, а затем в полумраке апартаментов я увидел его дрожащие глаза и слёзы, что медленно стекали по смертельно бледному лицу.

— «Ты ничего не понимаешь…» — зашептал могильным голосом он. — ' Небесный град важнее… Небесный град превыше всего… Они не столь важны… Они не столь существенны… Они… балласт… Просто балласт…

Лишь во время его речи я осознал, что Тэйн всего-навсего повторял чьи-то слова. Однако внутри у меня разразилась самая настоящая буря, а затем я тихо прошептал:

— Кто… они? Кто они, Тэйн?

— Роксана и… Тиина, — ломким тоном прошептал серафим, а затем свой наполненный болью взгляд, он устремил на меня. — Они снятся мне, Ранкар… Я помню их улыбки. Помню их красоту. Помню их заботу. Да, они не были сильны, но они… они обе всегда сияли и всегда находились рядом, — дрожащим тоном просипел Тэйн, утирая ладонью слёзы с лица. — Они… они сияли будто солнце, Ранкар. Сияли будто Сига и Мера. Нет! Они сияли даже ярче. Моя любящая мать и моя младшая сестрёнка, они были всем для меня. Были светом. Я старался только ради них. Ради них я становился сильнее. Но для отца они… оказались балластом. Бесполезным грузом, от которого можно было избавиться. И он убил их… Принёс в жертву ради того сраного… вонючего… парящего… куска земли… а меня заставил страдать… Понимаешь, Ранкар⁈ То место отняло у меня всё, что я ценил и любил. Оно отняло у меня заботливую мать и младшую сестру, которая не дожила до своего двенадцатилетия двух жалких дней…