Книга Эпоха Опустошителя. Том XI, страница 128 – Вел Павлов

— До того момента, любую магию, какую бы ты только не поглотил погубила бы тебя в течении пары-тройки дней, — подался в объяснения хранитель с явной тревогой в тоне. — Так что тебя спасло, Ранкар? Кто тебе помог?

Древние, Безграничные, Опустошители, Хранители, Руны Упадка, Обереги, Лазаревы, Смерть, Жизнь, еще миллион неназванных причин и где-то на задворках всего этого бедлама всего-навсего одно жалкое существо в моём лице.

Мир рухнул и воскрес в одночасье, а затем всё встало на свои места. Это осознал не только я, но и Альяна.

«Прости меня, мой разоритель… — горестно выдохнула Руна с тяжелым сердцем. — Если бы не я и не влияние Веритас, то ты бы успешно завершил путь агонии и полностью сумел бы взять под контроль свои способности».

Какая всё-таки судьба злодейка. Вся моя жизнь от самого рождения и до этого момента оказалась чьим-то испытанием. Чьим-то планом по «спасению». Планом и испытанием, которые даже не удалось довести до закономерного финала.

Глядя на окружающих меня людей, захотелось громко и заливисто рассмеяться. Рассмеяться из-за нахлынувшей горечи и досады. Рассмеятсья из-за так называемой гнусной правды. Я не знал, что было хуже — умереть в младенчестве или же умереть в отдаленном будущем. Наверное, всё-таки гибель будучи младенцем выглядела бы более гуманна, нежели сейчас. Однако погибни я тогда, то я бы ни за что не повстречал Аркаса, Тейна и остальных, не помог бы Диане, не полюбил Фьётру и Искорку. Я не знал, что лучше, а что хуже. И не хотел знать.

Однако реалии оказались более чем суровы. Жизнь не стоит на месте.

Хе-х е-хе… Ха-ха — ха-ха…

Всё в порядке, малышка, — успокоил я потрясенную девушку. — Тебе не за что извинятся. То было моё решение. Мой, так называемый, путь агонии. Тропа одиночества и страданий. Ты ни в чём не виновата. Никто и не говорил, что путь агонии обязан был завершится успешно. Я жил и терпел долгие годы. Проживу еще… как-нибудь. Не кори ни себя, ни Веритас. Да и не будь вас я давным-давно подох бы. Я ни о чем не жалею, и ты не смей жалеть.

За окнами уже смеркалось и вспыхивали вечерние огни, а я же просто выпал из реальности. Выпал на неопределённый срок под гнётом правды и горечи.

— Ранкар… — озабочено окликнула меня Фьётра, вновь заботливо касаясь моей щеки, ведь молчание затянулось на добрых полчаса.

— Влад, почему… почему ты молчишь? — взволновано обронила Бездна, но двинутся ко ме так и не решилось, хотя я видел по глазам, что ей хотелось. — Почему… почему ты не можешь сказать нам, как умудрился выжить?

Вновь не знаю почему, но я был спокоен. Спокоен, как никогда в жизни. Даже надменный гогот в голове, что фонтанировал радостью и самодовольством, не мог выбить меня из равновесия, но сердце Опустошителя отчего-то сейчас билось медленней, чем обычно.

— Выжил и… выжил, — пожал я плечами, сопровождая свои слова нервно-отчаянным смешком и полностью уходя в себе. — Мне нечего вам ответить. Теперь я такой, какой есть и этого не изменить. Единственное, что могу сказать, так это то, что ваш план… полностью и бесповоротно провалился. Теперь я просто… очередной Опустошитель.

От неожиданности Фьётра и Бездна почти идентично вздрогнули от нахлынувшего потрясения, а Каберский и Лазарев встревожено переглянулись между собой и затем старик опечалено понурил голову.