Книга Эпоха Опустошителя. Том X, страница 119 – Вел Павлов

— КАК НАСЧЁТ ПРОЩАЛЬНОГО ТАНЦА, СТАРАЯ СУКА? — полубезумно загоготал я, ринувшись вперед.

Цепь плотнее сжала запястье серой и сковало ей руку теперь уже до самого локтя. Ивора вновь решила использовать свою световую скорость чтобы вырваться, но я будто тряпичная кукла отправился вслед за ней, а когда она резко остановилась и попыталась пронзить меня клинком, тогда-то всё и закончилось. В прямом смысле мы столкнулись с ней лбами, а её белое пламя испепелило напрочь мою одежду дотла, оставляя на мне лишь обугленные штаны и обнажая воочию моё сердце Опустошителя.

В это самое время руки под действием Жажды Неистовства и обострившихся инстинктов обвили Пути Фенрира прямо вокруг глотки серой. Вначале один, после еще один и третий виток стал заключительным, а затем оказавшись позади Фиан, я плотно прижал её к себе и со всей мощи, что была мне доступна сжал Глейпнир до предела.

Белое пламя свирепо заполыхало и моё собственное тело окутала просто невыносимая боль. Кожа шипела, плоть обугливалась, а Ивора медленно стала задыхаться. Оглушительно хрипя, женщина металась по пепелищу как раненый вепрь.

— ЧТО НЕ ТАК, СТАРАЯ СУКА⁈ — как от боли, так и от безумия вопил яростно я, пытаясь до предела сжать Путы Фенрира. — НЕУЖЕЛИ ТЕБЕ НЕ НРАВИТСЯ НАШ ТАНЕЦ?!!

— ТВ-А-А-А-АРЬ… — сипло завыла Харалужья Дева.

Не выпуская клинка из рук, та вдруг схватилась ладонями за цепи, но когда поняла, что это бесполезно сделала самое верно решение — старуха перехватила клинок обратным хватом и со всего маху вонзила его мне точно меж ребер. В очередной раз я услышал, как дробятся кости и горит плоть.

Восход Мрака и Крови…

Крылья снова распахнулись и попытались уберечь своего хозяина от смертельных увечий, но в столь ослабленной форме они лишь частично могли обеспечить мою защиту. Клинок деспота всё равно пробивал их и наносил одну рану за другой.

Два чудовищных зверя сцепились не на жизнь, а на смерть. Ивора задыхалась и кричала, а я смеялся от боли.

— ПОМНИШЬ АКАДЕМИЮ⁈ — рычал я, впадая в крайнее сумасшествие. — ПОМНИШЬ, КАК ТЫ НАНЕСЛА УДАР МНЕ В СПИНУ⁈ ПОМНИШЬ, КАК ЗАЩИТИЛА СВОЕГО УБЛЮДКА В ПРОШЛОМ⁈ Тогда я перед всеми поклялся жизнью и смертью, что ты поплатишься за содеянное!!! Говорил, что прикончу тебя! ГОВОРИЛ, ЧТО НАССУ НА ТВОЙ ТРУП! ТАК ЭТОТ ЧАС ПРОБИЛ! АЗАИХ ПОПЛАТИЛСЯ ЗА СВОЁ ВЕРОЛОМСТВО, ТВОЙ ВЫКИДИШ ЗАПЛАТИЛ ЖИЗНЬЮ ЗА УБИЙСТВО НЕВИННЫХ ДЕТЕЙ! НУ А ТЕПЕРЬ ПРИШЛА ТВОЯ ОЧЕРЕДЬ! Знай и подыхай, Ивора Фиан! ТЫ НИКАЯ НЕ ДЛАНЬ СПРАВДЛИВОСТИ АРОНТИРА! ТЫ ВСЕГО-НАВСЕГО ОБЕЗУМЕВШАЯ СТАРАЯ СУКА, КОТОРЫЕ ВЫЖИЛА ИЗ УМА…

До полного и бесповоротного конца осталось не больше пятнадцати секунд и лишь по истечению еще пяти движения Иворы стремительно замедлились, удары клинка, сто изрешетили моё тело, начали слабеть, а стихия света медленно погасла. Пару мгновений женщина всё еще стояла на ногах и долю вдоха спустя завалилась лицом вперед, а её последние слова больно резанули слух и сердце некогда могущественной Харалужьей Девы остановилось.

— Мерзк-а-а-а-а-ая тва-а-а-а-арь…

Кровавый мир отступил в самый крайний момент — отменить Жажду Неистовства удалось в последнюю секунду. Так мы и лежали еще некоторое время посерди руин резиденции — я сжимая до предела цепи, задыхаясь и содрогаясь от боли, а подо мной задушенная Ивора Фиан.