Книга Эпоха Опустошителя. Том IX, страница 77 – Вел Павлов

— Ты по-прежнему ненавидишь их, да? — печально хмыкнул Бетал.

— Ненавижу! — холодно просипел я, слегка прикрывая веки от нахлынувшего напряжения. — Ненавижу и презираю всеми фибрами души. Эта ненависть выгравирована на моих костях! Я догадываюсь, что имелись обстоятельства, которые повлияли на их решение. Возможно, им пришлось ограничить меня печатями и бросить. Возможно… возможно на крошечную долю мгновения я смогу их в какой-то мере… понять. Возможно, я смогу понять причину такого грязного поступка, но простить… простить не смогу. Никогда и ни за что не прощу. Само собой, если они не сдохли! Ну а если сдохли, то туда им и дорога! Даже если они намеревались меня защитить, то ни одно дитя не должно проходить через такие пытки. Уж лучше смерть…

— Влад, но ты же справился! — с неким смятением заметил Каберский. — Ты ужился со своим наследием.

— Да, — подтвердил глухо я, вновь глядя на старика исподлобья. — Я справился. Но справился лишь из-за помощи Истры. Не благодаря моим сраным родителям. А лишь благодаря этому… — я вытянул вперед левую руку с рунами Древних, которую оголил до плеча, а затем этой же рукой провел по изувеченному лицу. — И благодаря этому! Когда-то давно я нуждался в них… В том проклятом приюте я верил, что за мной придут… Как и другие дети я ждал, что вот-вот родители явятся за мной. Думал, может быть они ошиблись или просто потеряли меня? Именно поэтому я хотел отыскать их. Я хотел задать всего-навсего один вопрос… Но никто не пришел, старик. Никто не забрал меня. Зато приперся синдикат и якобы спас мою жизнь. И тогда я всё послал к бесам! До попадания на Вечное Ристалище я действительно хотел узнать, кто мои родители и выяснить истину, но чем дольше я находился на Альбарре, тем быстрее укоренился в одной единственной мысли — отныне я не желаю знать кто они. Не желаю знать, кто мои отец и мать. Пусть будет проклята вся моя семейка, если они еще живы и существуют! Я презираю и ненавижу своих родителей. Но судить их буду не я… Пусть их судит жизнь! Двадцать пять лет назад они сделали свой выбор, а именно сейчас я сделаю свой!

Полный уныния взгляд Бетала прошелся вначале по моей руке с черным оттиском, после остановился на искалеченном лице, а затем опустив глаза вниз, он опустошенно заключил.

— Да, Влад… Я тебя понимаю и принимаю твой ответ на веру.

В апартаментах внезапно воцарилась могильная тишина, а Каберский отчего-то посмотрел в окно.

— Утро вечера мудренее. Думаю, нам обоим стоит отдохнуть, — вдруг предложил он. — Завтра мы обо всём договорим. Ты рассказал мне свою историю, а я расскажу тебе свою. Не мог бы ты разместить меня рядом с Кирой и Германом? Я уже не молод. Нам нужно многое с ними обсудить и принять решение о том, как поступить дальше.

— Александр всё подготовит, — тепло улыбнулся я. — Да и нечего вам обсуждать. Оставайтесь со мной. Если твои друзья захотят, то я обязательно найду для них место. А ты мне как отец. Даже не вздумай делать глупостей. Ранее ты заботился обо мне, теперь пришла моя пора помогать тебе.

Морщинистое лицо Каберского невольно разгладилось после моих слов и тот хитро прищурился.

— Вижу, ты и вправду вырос, Оболтус. Хорошо, — кивнул твердо он. — Теперь эти дряхлые кости от тебя никуда не денутся, а с Кирой и Германом я обязательно побеседую.