Книга Эпоха Опустошителя. Том IV, страница 125 – Вел Павлов

Казни сущее, Ярвир! Как он надрывается. Ну да! Как же! Элита вашего народа… Хотя я и вовсе ни к одному из известных народов не принадлежу.

Баритон голубокровного на некоторое время притих, но притих он лишь по веской причине — вся центральная площадь пришла в движение, а арена стремительными темпами начала перестраиваться. Все изменения заняли не более пары минут. На миг всё стихло, но затем вновь раздался глас управителя.

— АРЕНА ГОТОВА И ЖДЁТ БОЙЦОВ! А ТЕПЕРЬ СОГЛАСНО ТРАДИЦИЯМ, МОИ УВАЖАЕМЫЕ СООТЕЧЕСТВЕННИКИ, КАК ТОГО ТРЕБУЮТ ОБЫЧАИ МЫ НАЧИНАЕМ С НИЗОВ ТУРНИРНОЙ СЕТИ! ПОПРОШУ ЯВИТЬСЯ К РИСТАЛИЩУ НАШЕГО ПЕРВОГО СУДЬЮ!

С низов, значит. Странная традиция.

— Ранкар, — раздался слегка напряжённый голос тифлинга. — Сейчас…

— Да я уже понял, — сухо буркнул я, разлепляя веки, одновременно поднимаясь на ноги и вплотную подходя к барьеру. — Моя очередь вроде как.

Публика торжествовала будто умалишенная, а арена изменилась до неузнаваемости. Одарённые знали своё дело. Прекрасно знали. Более не существовало четырёх малых ристалищ, теперь была лишь одна единая арена. Львиная доля помещений для участников исчезла в недрах земли, остались лишь те, кто прошел дальше, ограничительные зеркальные барьеры, отделявшие чертоги претендентов от внешнего мира отныне выводили прямиком на арену.

Достаточно сделать шаг и уже можно вступать в схватку. Не нужно и упоминать, что внимание большинства зрителей оказалось приковано к шестнадцати чертогам, причем некоторые из них пустовали, потому как голубокровная знать решила собраться в одной комнате. Впрочем, стоило первому судье спуститься со своего пьедестала, как шквал зрителей разразился пронзительными аплодисментами и криками. Можно сказать, что сын Хеймдалля купался в лучах славы и в прямом смысле играл на публику. Вероятнее всего, Гуннар был довольно знаменит на Севере.

Честно сказать пришлось кое-что разузнать обо всех слугах оберегов, в том числе и об этом ублюдке. Ну а в том, что он ублюдок я абсолютно не сомневался. Гуннар из Нифльхейма. Ледяной дух. Пятый по силе служитель Хеймдалля. За этим мудозвоном закрепилась весьма противоречивая слава. Выходцы из Хельхейма и Нифльхейма его любили и преклонялись пред ним, но многим другим кланам было доподлинно известно, что он являлся редкостным садистом и маньяком. По слухам, его рьяная «любовь» к женщинам не знала границ. А еще это отребье ухлёстывал сразу за двумя валькириями: Христой и Фьётрой. На Христу мне было откровенно начхать, а вот Дурёха… В принципе, таким темпераментом как у Гуннара, отличались все сыновья Хеймдалля. Ведь большинство из них обладали родословной того или иного вида берсеркеров.

Если ставить всех служителей оберегов в порядке благоразумности, то на первое место я бы поставил гармов, после валькирий, а затем эйнхериев. Честно признаться, Ингмар чем-то напомнил наставника и это сыграло свою роль, а гармы покамест не сделали мне ничего плохого. Небесных воительниц я поставил на второе место только из-за выходок Арнлейв, а также поисков по мою душу, которые устроила их хозяйка.

— ДАМЫ И ГОСПОДА, МЫ НАЧИНАЕМ! — продолжил надрываться голубокровный, стоило Гуннару оказаться в центре арены. — ТЕПЕРЬ ПОПРОШУ ЯВИТЬСЯ НА РИСТАЛИЩЕ ПЕРВУЮ ПАРУ БОЙЦОВ!

На мгновенье возникла театральная пауза, но через секунду голос управителя громыхнул над всей центральной площадью.