Книга Эпоха Опустошителя. Том II, страница 84 – Вел Павлов

— Каков вердикт? — поинтересовался Дэймон, когда мерцание магии Жизни начало ослабевать.

— Я ввела его в целебную кому… иначе нельзя.

— Подробности! — нетерпеливо надавил на девушку Мараал, будто на кровати сейчас умирал его собственный сын.

— Мышцы разорваны, кости рассечены и раздроблены в десятках мест, магические каналы повреждены, резерв пуст, а сердце едва бьется. Складывается впечатление, что он пропустил через себя слишком много энергии. И это лишь самые основные недуги. Есть множество иных проблем. Я… я вообще не понимаю, каким образом он всё еще жив и дышит, — уставшим голосом пробормотала отрывисто целительница словно сама не верила в увиденное. — Что-то неизвестное поддерживает в нём жизнь. Честно сказать у него запредельный уровень регенерации, но раны… раны чересчур серьёзны.

— Я дала ему экстракт Жизни, — подала голос глава дома Сариан.

— Дело не в экстракте, госпожа Тимит, — покачала головой целительница. — Зелье может исцелить многие раны, если человек еще в сознании, но не когда балансирует на грани жизни и смерти. Его необходимо доставить в лазарет, чтобы более высокоранговые целительницы сумели ему помочь.

— Рухнуть небесам к полудню! — рыкнул раздраженно Ян, отчего магиня невольно вздрогнула. — Чего ж ты раньше молчала? А ну прочь с дороги!

— Однако это еще не всё, господин Мараал, — с неким сомнением добавила целительница. — Основная проблема состоит в ином. Есть огромная вероятность того, что юноша может остаться калекой. Навсегда…

Мириада сраных бед! Публичный позор! Какого беса при любом удобном случае я постоянно отрубаюсь?

Впрочем, в этот раз всё происходило иначе, потому как находился я не во внутреннем мире, а просто-напросто плавал в густой тьме, но существовало в ней нечто забвенное, приятное и тёплое. Ни боли, ни страданий, ни эмоций, ни проклятого наследия. Совсем ничего плохого. Давно я не ощущал ничего подобного. Очень давно. Точнее практически никогда. Наверное, многие сказали бы, что такое можно ощутить лишь в объятиях матери, но, увы, я ничего похожего не испытывал. По крайней мере, в памяти об этом ничего нет.

Тем не менее в одно из таких приятных мгновений до ушей донёсся детский голос. Вначале один, после другой, за ним раздался третий, а через секунду перед глазами всплыла размытая сцена с неизвестным помещением. Вместо лиц лишь пятна, а вместо силуэтов разноцветные кляксы — красная, зеленая, серая, черная, а в самом центре, кажется, в детской кроватке, лежала мерзкая клякса различных грязных цветов.

— Ребята, тише, не разбудите маму…

— Мы должны посмотреть еще раз, — настойчиво проговорил в ответ мальчик.

— Ой… Надо же… — вдруг ойкнуло зеленое пятно с девичьим голоском, медленно приближаясь к той самой мерзкой кляксе. — Посмотрите. Он еще совсем маленький.

— Крошечный, — раздался ломкий мальчишеский голос.

— Он ведь… вырастет? — продолжала вопрошать с сомнением девочка, замерев в паре шагов от разноцветной блямбы в форме младенца.

— Скорее всего, — заговорщицки прошептал еще один детский голос. — Мы же выросли.

— Я… я хочу его потрогать. Он такое… безобидный. Даже улыбается нам.

— Нет! Сестра, нельзя! — вдруг запротестовал очередной мальчишеский голос. — Папа и мамы не разрешают тут находиться!