Книга Новая фантастика 2024. Антология № 8, страница 115 – Василий Головачев, Милена Завойчинская, Екатерина Пронина, и др.

Но эти же качества, вкупе с происхождением, сделали его предметом преследования со стороны других школяров. Правда, нападать в открытую на него не решались после того случая, когда группа школяров, вооруженная дубинками и натянувшая на себя свиную кожу, попыталась отмутузить его по дороге на занятия. Пьер ле Кошон, взревев, упал на все четыре ножки и со страшной силой раскидал обидчиков. Ни удары дубинок, ни уколы острых клинков ему словно были нипочём. Троих он покусал; четверым чуть не выпустил кишки, ударив их в живот. Затем свин, истекая кровью, подобрал свою сумку с тетрадями и писчими принадлежностями, и направился на лекцию. Его раны затянулись очень быстро; к счастью, они были не глубоки.

Когда аббат Мартин узнал о возмутительном происшествии, он явился к декану факультета свободных искусств; потрясая перед его носом письмом от самого епископа, в котором тот подчеркивал важность Пьера ле Кошона как свидетельства божьей благодати, аббат добился того, чтобы зачинщиков исключили из Университета.

Конечно, популярности среди школяров это Пьеру не прибавило, но теперь над ним опасались открыто издеваться. Тем не менее, один из главных забияк – Мишель Голлуа, хорошенький племянник каноника собора Нотр-Дам – придумал жестокий розыгрыш. Стоит отметить, что Пьер демонстрировал настолько трезвенную жизнь, что даже за одно это его бы возненавидели все школяры. Виданное ли дело – избегать вина, мяса и плотских наслаждений. Да и как бы Пьер мог вкушать плоть животных, к которым чувствовал свою принадлежность? Или, того хуже, пытаться завязать отношения с дурными женщинами?! Нет – свин, хотя ему и запретили присутствовать на мессе, исправно постился, а в непостные дни предпочитал пищу растительную, лишь изредка отдавая должное рыбе. Вкус вина ему претил и, имея в отличие от людей желудок достаточно крепкий, он предпочитал пить воду.

План Мишеля Голлуа был прост и оттого принят с радостью остальными школярами. Молодые и прыткие, они задумали посмеяться над спесивым кабаном. Для этого они на один вечер сняли комнату, смежную с комнатой Пьера, и наделали в стене несколько отверстий для наблюдения.

В тот вечер Пьер шёл, размышляя об учении своего тезки Пьера Абеляра. Погруженный в мысли о святой Троице, он довольно рассеянно распахнул дверь в свою комнату и замер на пороге. Пьер ощутил как щетина встала дыбом. На столе и сундуке горели свечи, но даже не это было странным. Он ощутил волнующий запах молодой самки, которая вошла в пору. Пьер почувствовал её прежде, чем увидел. На полу под лавкой лежала очень молодая и хорошенькая свинка, крутой задок её был слегка испачкан, но это совершенно не портило прелести юной свиньи. Пьер закрыл за собой дверь; сейчас в нём говорил инстинкт, требующий от него встать на четыре ноги и наброситься на эту соблазнительную незнакомку. Пятак стал нервно подрагивать, когда он принялся жадно вдыхать отравленный страстью воздух. Свинка проснулась, поднялась на ножки и с любопытством на него посмотрела.

— Что ты тут делаешь, сестра? – из последних сил сдерживаясь, спросил Пьер на родном языке.

— Начинается, – пихнул соседа в плечо довольный Мишель. – Сейчас он на неё накинется, вон как визжит!

Свинка склонила невообразимо изящную головку на бок. – Меня привели какие-то весёлые люди. Они тут, за стенкой, – её грудной голос ласкал слух Пьера.