Книга Ветвь Корреа. Изменяющие реальность, страница 13 – Герман Рыльский

Руденко, седоватый человек хрупкого телосложения, оказался интеллигентом старой закалки, много читал и даже похвастался знакомством с известными российскими писателями, побывавшими на Алтае.

— Как вы относитесь к своим коллегам по перу? – спросил он после двух бокалов вина. – Встречаетесь, общаетесь?

— А как же, профессия обязывает. Знаю многих, по-настоящему уважаю отдельно взятых.

— И чем же вам не угодили эти «многие»? Плохо пишут?

— Не о том пишут, я бы так сказал. – Кирилл отхлебнул вина, вытер губы и произнёс: – Держать в руке перо – это большая ответственность перед людьми. Сама по себе книга – это мощное оружие. Она может незаметно подталкивать читателя на одну из двух сторон, светлую или же на тёмную, смотря какие цели ставит автор.

— Но ведь есть и просто развлекательное чтиво, не претендующее на то, чтобы менять людей, – заметил Юрий Филлипович.

— Справедливо, но мы сейчас не про такую литературу, – пожал плечами Кирилл. – Хотя и в самый простенький детективчик может быть зашита любая идея со знаком плюс или минус.

— Кир Матов у нас ум, честь и совесть народа, – сказал Жора. – Так Горький писал. Не про Кирилла, конечно – они немного разминулись во времени, – а вообще про писателей.

Матюшин усмехнулся, нисколько не задетый шпилькой, прилетевшей от приятеля. Жора был в своём репертуаре!

— Это искажённая цитата Ленина, а не Горького, и если уж на то пошло, говорилось там не про писателей, а про партию большевиков, – легко парировал Кирилл. – Но вообще, ты, как ни странно, прав. Не подумайте только, что у меня комплекс мессии, но писатели – это действительно «ум, честь и совесть». А кто ещё, если не мы? Блогеры?

— Очень сомневаюсь, – поморщился Жора. – Им бы всем для начала школу окончить.

— Знаете, за что меня иногда критикуют? – Кирилл обвёл взглядом собеседников. – За то, что мои герои слишком правильные, слишком благородные и, по выражению некоторых критиков, «рафинированные». Якобы в реальности так не бывает. Большинство моих коллег пишут, используя принцип «серой морали». Это когда…

— Непонятно, где зло, а где добро, – подхватил Руденко. – Черта между этими понятиями размывается.

— Да. Представьте, какие чудовищные идеи можно подселять людям, прикрываясь таким принципом?!

— Кир у нас принципиальный, – на этот раз, несмотря на шутливый тон, взгляд Жоры оставался серьёзным, и на друга он смотрел с уважением. – Насколько я понимаю, именно поэтому ты не удержался в министерстве? Не смог прогнуться под систему, так?

— Пожалуй, – согласился Кир. – Просто я предпочитаю жить в мире, где понятно, что это чёрное, а это белое. Полутона выгодны лишь врагам государства. А их среди писателей немало, уж поверьте.

— Немного странные рассуждения для того, кто сделал себе имя на книгах-антиутопиях. – произнёс Юрий Филиппович. – А как же борьба с государством и вообще любой системой?

— Сразу видно, что вы моих книг не читали, – улыбнулся Кирилл.

— Признаюсь, не довелось. Я всё больше по классике, воспитание такое.

— В своих книгах я не говорю, что любая система – это зло в чистом виде. Просто она должна работать во благо человека, а не против него.

— То есть вы за поддержку простых людей, – уточнил Руденко.

Кирилл с улыбкой пожал плечами:

— Примерно так.