Книга Магия калибра 7.62. Том 2, страница 45 – Антон Федотов

— Это правильно, обещания надо выполнять! Правила знаете? — дождавшись ответного кивка, я уже во весь голос рявкнул. — Боец Бенкендорф, занять свое место в строю!

В этой системе субординации подчиненный уже он. И правилам подчиняется общим. По сути, столь демонстративное подчинение — вполне явный урок всем остальным. Sapienti sat. Умному достаточно!

Христафор Милорадович исполнил команду буквально. Как и полагается — бегом, заняв место в конце строя, он оглянулся на совершенно не слегка занервничавшего кирасира в остатках парадки. Усмехнувшись, будто вспомнил о чем-то веселом, Фриц замер по стойке «смирно» и в соответствии с заветами Петра Великого стал «поедать» начальство глазами.

Я же медлить не стал. На часах ровно семь утра. В одно движение выдернул подарочный от Рода Громовых «Кольт 1911» (за спасение одной неугомонной особы, ага!) и пальнул в воздух.

— Старт!

Забег начался. Я же подожду основную группу на первом стрелковом рубеже.

А потом меня ждет очень интересный разговор о результатах допроса похитителя одного бедного и несчастного доктора.

«Если Фриц, конечно, после подобной встряски вообще будет способен говорить!», — мысленно усмехнулся я.

Впрочем, тут можно и подождать. Вопрос для меня не срочный. Штурм, налет, диверсия — это мое. А вот контрразведывательное обеспечение целиком и полностью на Христафоре Милорадовиче и его людях. Мне вполне достаточно и обычного информирования «в части касающейся».

— Лимончику?

— Б-благодарю!

Вот уважаю, правда, губы белые, сам весь в поту, но на дистанции выжил и марку пытается держать. В отличие от многих и многих других, кто сошел с трассы, либо разлегся на землице родной живописными скульптурами. Кого-то тошнило. Многим было настолько плохо, что даже легендарный образ главного ликвидатора империи не слишком мешал присутствующим всеми доступными способами это демонстрировать.

Я протянул Фрицу половину лимона и флягу воды. Здесь пластик известен, но такого распространения пока не получил. Ты к что приходиться ликвидатору довольствоваться баклажкой из какого-то довольно легкого материала. Помню свою фляжку времён приключений «старого Я» «за речкой». Та всего двести грамм весила. Пищевой алюминий довольно легок. «Местная» же тара еще легче, а свойств у нее как бы не меньше. Плюс и горячее сохранит, и холодному согреться не даст. М-магия. Промышленная, чтоб ее.

Бенкендорф зубами вцепился в кислую мякоть, делая небольшие глотки воды из фляги. Мне этот способ всегда помогал. Да и на щеках «троечника» сквозь бледность стал пробиваться румянец. Быстро в себя приходит, быстро!

— В этом ведь есть какой-то сакральный смысл, мда? — Спросил он, глядя на ржущего о чем-то своем с инструкторами Винни.

Он единственный из моего ближнего круга сегодня не носил на руке инструкторской повязки. Провинился, и сам о том знает. Это же надо, при тренировке работы с танками уронить «папашу» под траки бронированного чудовища. Оттого-то и висел за его спиной макет прекрасно известного мне и местной армии, но пока не слишком разошедшегося «по рукам» автомата Калашникова. Да-да, того самого. Здесь, правда, Михаил Тимофеевич за свое детище не Звезду Героя получил, а деньги и титул, но все же… Единственным недостатком собранной из увесистых чурбаков модели был вес — четверть центнера, как минимум. И сейчас эта висюлька болталась на крепком широком ремне на плече Винни.