Книга Перевести стрелки, страница 100 – Антон Федотов

Впрочем, в нашем случае слово "торговля" в принципе не применялось. А вот взаимовыручка — это да. Это всех устраивает.

— Полчаса отдых! — Крикнула Лена своим, явно желая притворить свои угрозы прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик. — После в средствах индивидуальной бронезащиты — у полосы номер пять.

""Червончик" отмерила по доброте душевной!", — оценил я.

— Вот всегда удивлялся, нахрена танкисту бронежилет!

Блондинка уставилась на меня как на идиота, явно собираясь разразиться гневной речью, но тут же выдохнула:

— Шутишь, да?

— Ну, есть немного! — Согласился я. — Ты чего злая такая? Сама же хвасталась какой вкусный кофе тебе прислали!

— То, что я попила с утра кофе, делает меня бодрой, а не доброй! — Тут же отбрила Терская, назидательно погрозив мне пальцем.

— Во-во, и я о том же! — Подтверждаю свои подозрения. — Девушка — существо доброе, милое и бесконечно нежное. Если она не в танке...

— А в танке что же?.. — С некой угрозой в голосе поинтересовалась собеседница, захлопывая люки.

— А девушку в танке лучше не злить! — Рассудительно вынужден был признать я.

— Да я спокойная! — Возопила Лена, хлопнув ладонью по башне. — Как моя "пятидесятка"!

— Точно-точно! Переедешь и не заметишь! У тебя что, эти дни?

— Они самые! — Сообщила мне целительница, владеющая своим телом настолько, что подобные "капризы" организма давно не доставляли ей беспокойства. — Предэкзаменационные.

Я пожал плечами, слегка перекатываясь поближе к башне. Вот удобно сидеть, облокотившись на броню грозной машины и наблюдать за ласковым солнышком первых дней апреля!

Неделя. До пробной аттестации осталось ровно семь дней, включая сегодняшние сутки. И десять до финальной. Крайне нервировала даже не сама проверка, а тот факт, что примолк "доброжелатель". Это ж как с ребенком — как только смолкает шум опытный родитель срывается с места, чтобы выяснить чего то он там замышляет, либо уже шкодит!

И письмо от Краснова света ясности не добавило. В нем было много извинений и благодарностей, заверений в вечном почтении, но ничего по существу. Просто забияка из их компании где-то услышал, что "Детка мореходку хает!". Сказал ему кто-то. Особо разбираться тот не стал, тут же с криком "Наших бьют!" отправившись причинять добро и справедливость.

Зато вполне себе подтвердились слова Савойского. Я же не совсем блаженный, чтобы верить всем подряд, пусть эти самые все и носят форму одного со мной учебного заведения (в конце концов, кто-то из них меня и выставить отсюда хочет!). Вот и поговорил с Григорием Павловичем. Тот многозначительно похмыкал, но все изложенной Анатолием Сергеевичем изложил.

А поиски "доброжелателя" пошли уже всерьез. Если раньше проблема лежала в границах взаимоотношений кадетов, то теперь речь шла о порче материально-технической базы. А с той секунды, как мы приняли присягу, мы являемся частью боевой готовности. То есть, по тревоге должны выступить на помощь гарнизону Новгорода, либо тут же приступить к выполнению любого другого задания командования... А у нас танк не заводится! Или хотя бы тому имеется реальная угроза.

Короче, вопрос встал всерьез!

С тех пор и вработался наш регламент "повышенной готовности". Плановые проверки и бессистемный "летучий контроль" когда в голову взбредет. Это пока все что мы могли сделать для собственного душевного спокойствия.