Книга ЖнецЪ. Предел Абсолюта, страница 84 – Антон Федотов

— Ой!

Парень на вскрик даже внимания не обратил. А вот майор среагировал куда адекватнее, за шкирку приподняв мага и довольно быстро откопав заваленную амуницией Дашу.

— А чей-то он? — Бодро спросила девчушка, показывая на пялящегося в одну точку мага.

Гатауллин чертыхнулся и аккуратно усадил парня обратно. Тот не слишком реагировал на окружающее. Лишь вздрогнул, когда ветер донес демонический хохот со стороны леса. Это уже Степаныч развлекается. В этом ему помогал традиционный союзник русских воинов рукотворный генерал Мороз.

Впрочем, интерес к этому миру во взгляде выложившегося мага надолго не задержался. Даже когда врата в преисподнюю разверзлись метрах в семистах от них, низвергнув двух оставшихся тварей, маг не изволил и пошевелиться. Надо ли говорить, что рукотворный же ад был ледяным?

И автор его как раз приближался к подтягивающимся со всех сторон выжившим, презрительно цыкая через свой неполный комплект зубов.

— Оля, — мертвый голос мага заставил вздрогнуть всех, кто имел силы, возможность и желание прислушиваться к радиоэфиру. — Ты жива?

В ответ парень получил краткое, но вполне ему достаточное:

— Да.

— Хорошо! — Буркнул парень, откидываясь на баулы.

Самый правильный вывод из этой картины сделала Даша. Вздохнув, девушка нехотя оторвала свои очаровательные вторые девяносто от земли и буркнула:

— Похоже, нам понадобится много чая! — Констатировала она, отправляясь в сторону их казармы в надежде, что тварей не заинтересовала заварка и ее запасы на черный день.

Вахмистр Калашников совершенно непатриотично подпевал заводному женскому вокалу что-то о военном летчике в Камбоджии^[28]. Отягчающим обстоятельством стал язык исполнения. Как может сотрудник Личной Е.И.В. канцелярии распевать легкомысленные куплеты о неразделенной любви к воздушному асу на языке вероятного противника? Причем не просто ситуационного, ведь как ни крути, политика — спорт контактный в иных аспектах. А врага серьезного и древнего. Пусть и притихшего на время в рамках своего Альбиона. Вот только о своих планах не позабывший. Изучил Егор последний доклад одного из основных «мозговых центров» Британии. Ничего нового. Российская империя — единственная страна, с которой попросту не о чем разговаривать. И пусть прямо слово «унтерменши» произнесено не было, но сквозь строки явно сквозило, что единственный путь взаимодействия — только уничтожение, только хардкор! Россия — единственная страна, с которой говорить не о чем. Больше в «нашу» чудесную компанию никого не записали^[29].

Вот только что с настроением? Уже не так радует энергичный голос Ким Уайлд, да и удовольствие от ощущения такой знакомой оплетки руля под подушечками пальцев стремительно сходит на нет. А ведь вахмистр так ждал возвращения любимой «Хонды» из лап технического отдела. Его «ласточку» разобрали практически по винтикам после «приключения» на окраине Питера с этими долбанными итальяшками. И только сегодня утром он получил обратно ключи и кипу документов с общим смыслом — минной угрозы нет. Так отчего же так муторно на душе?

Калашников подобрался. Нонсенс, но практически в центре Питера он чувствовал себя словно в тех негостеприимных горах, где каждый камушек вдоль дороги мог оказаться миной, а складка местности — огневой точкой.