Книга Гимн шута 2, страница 5 – Антон Федотов

Все изменилось, едва они приземлились во внутреннем дворике неприметного здания в центре города. Двое не таких уж и великих, но обладающих просто невероятной пластикой движений, мужчин в белых рубашках ненавязчиво взяли парня в «коробочку». Его проводили в небольшую комнату, заставив снять всю одежду и прогнали через десятки сканеров. Для того чтобы срам прикрыть ему выдали робу из столь «прочного» материала, что, казалось, он вот-вот разойдется от малейшего прикосновения. «Чтобы не повесился!» — оценил мысленно клановец с легкой насмешкой в стиле «не дождетесь!». Уже через десять часов он… Нет, не изменил своему решению. Но практичность подобной одежки оценил.

— Вы меня слышите, Павел? — негромко переспросил дознаватель. — Павел, Павел, очнитесь.

Он даже голоса не повысил, все так же вещая в своей монотонной и пресной манере.

— Павел, посмотрите на меня, — повторил он. — Павел.

Парень с трудом сфокусировал взгляд на мужчине. Тот равнодушно кивнул и продолжил дальше:

— Вам в детстве больше кошечки или собачки нравились?

Молодой человек вновь буркнул что-то. Кажется, ответ «собеседника» удовлетворил, а потому тут же прилетел следующий вопрос:

— Замышляли ли вы худое против государя нашего или конституционного строя Росской империи?

Вопросы следовали совершенно хаотично. За уточнением половых партнеров вполне мог последовать простейший математический пример, а после тут же «подковырка»: «Вы пьете? Нет… А опохмеляетесь?». Ну или как сейчас… Мозг перестал пытаться уловить хоть какую-то систему уже очень давно.

Неожиданно «вязкая кома» буквально разорвалась едва слышным звуком. Ручка двери в допросную камеру пошла вниз. Павел мангустом метнулся к стакану и тут же начал жадно пить божественную на вкус воду! Конечно, это мог быть сменщик нынешнего дознавателя, но это уже риск.

«Ошибся!» — осознал парень, едва через пять секунд осознал, что никто не собирается никуда его волочь и даже стакан не отобрали. Он спокойно допил его и лишь затем огляделся. Очередной безымянный следователь вытянулся по струнке, а посреди камеры стоял тот самый старик, что привел его в это ужасное место.

— Ну что, Павел, пойдем? — негромко спросил он таким тоном, будто действительно предполагалось, что личное мнение парня может на что-то повлиять. — Или можешь остаться здесь.

Волконский с немалым трудом встал с «пыточного стула» и сделал неуверенный шаг вперед. На ногах удержался. Уже хорошо. Подрагивающими руками он наполнил опустевший стакан из какого-то мягкого и проминающегося под пальцами материала, и вышел следом за стариком.

* * *

Глубокий вдох оставил после себя лишь легкое головокружение, ставшее достойным сопровождением покрасневшим и слезящимся глазам. Практически полностью зажмурившись на ярком солнце Павел все-таки умудрился хотя бы схематично рассмотреть внутренний дворик здания довольно старой постройки. Ничего интересного. Небольшая стоянка, оборудованное место для курения, да несколько посаженных деревьев, слегка оживляющих пейзаж. Вот и все в общем-то.

— Это солнце! — со значением произнес Константин Васильевич со значением.

Парень попытался было бы поднять взгляд, чтобы рассмотреть синее небо, но тут же прикрыл глаза ладонью, словно козырьком, и попытался проморгаться от вновь хлынувших слез. Нет, он не плакал. Но после двух дней в полутьме солнечный день «резал» глаза не хуже горсти пыли.