Книга Гимн шута 4, страница 92 – Антон Федотов

— Д-день-ги! — умудрился дважды заикнуться «от страха» в одном слове Павел.

— Покажь! — потребовал верзила, дыхнув в лицо Волконскому непередаваемым «ароматом» выпитого, замешанного на нескольких порциях чеснока.

Клановец даже сдерживаться не стал. Скривил лицо так, чтобы здоровяку вполне хватало ума догадаться о ком именно их «гость» думает плохо.

— Ну! — потребовал он со злостью и металлом в голосе.

— В-вот! — тут же взвизгнул Павел, рывком вырывая сложенную пополам «стопку».

— Норм, че, — хмыкнул привратник, убедившийся в платежеспособности клиента.

Страх на лице засранца помог ему забыть скривившееся от его дыхания недоноска.

— Мне… куда теперь? — поинтересовался клановец.

— Туда топай! — неопределенно махнул мужик в сторону кулисы, разделившей зал на две части.

В «предбаннике», где полагалось встречать покупателей, помимо гориллаобразного вышибалы, сидели еще четверо охранников. Форму они фирменную, конечно, не носили. Но и оружие не прятали. А цепкие взгляды были куда красноречивее, например, поясняющих подписей на бэйджиках.

Эти на нового гостя никакого внимания демонстративно не обратили. Слишком демонстративно, чтобы Павел в это поверил.

— Туда! — хрипло указал один из местных «эсбэшнков», когда Павел приблизился к кулисе.

Послушно откинув полог, он шагнул в куда более светлое помещение. «Пугающая» атмосфера осталась где-то там за кулисой.

— Чего хочешь? — вполне мирно бросил мужчина лет тридцати, больше всего напоминавший либо бухгалтера, либо маньяка.

Клановец подошел к единственному столу. По обе стороны от него тут же выросли две тени. Глаз на затылке у Волконского не было, а вертеться и рассматривать «конвой» явно не стоило. Потому он просто отметил появление двух новых целей и «потянулся» в своему Дару. Какой-то свербеж в районе пятой точки этого просто потребовал.

По счастью, присесть ему никто не предложил. Работать со стула было бы куда неудобнее.

— «Красного», — «уверенно» заявил Павел, все-таки бросив испуганный взгляд за левое плечо.

В отличие от большинства встреченных молодым человеком ранее, этот боец не демонстрировал ярко свою принадлежность к криминальной структуре.

— Сколько? — едва ли не плотоядно улыбнулся маньяк.

— Три!

Павел постарался, чтобы лихорадочный блеск его глаз был виден всем вокруг. Ну а с местными мерами его в «Гараже» познакомили.

— А нет трех! — весело отозвался «бухгалтер».

Что-то крысиное проступило в его облике, а улыбка стала похожа на усмешку Табаки.

— А сколько? — «забеспокоился» Волконский.

— Для хорошего человека и двух не жалко! — раскинул руки с таким радушием плешивый мужчинка, что отчего-то захотелось немедленно принять душ.

Взгляд же торговца дурманом был еще тот: весь какой-то маслянистый и липкий.

А вот по доже все понятно. Три — это шесть грамм. Уже за пять можно конкретно так присесть. А вот четыре еще, вроде как, для личного употребления.

— Давай! — потребовал клановец.

Ему просто необходим был образец, чтобы понять, тот ли это «красный», каким торгуют «свободовцы».

Продавец взмахнул рукой. Где-то за кулисой началось непонятное шевеление.

— Ну, как для хорошего человека не найти «красненького»… — продолжил приговаривать «крысеныш», натурально потирая явно плотные ладошки.

— Сколько? — аккуратно уточнил Павел, «стесняясь» доставать деньги из кармана.