Книга Гимн шута 4, страница 25 – Антон Федотов

Как наяву Павел представил напряженные лица крепко сжамающих оружие людей и тут… в ворота постучали. Вот так просто. Но требовательно.

Ох, как хотел бы Волконский видеть лицо Матввея, когда бесстрастные камеры показали, что Трубины решили «постучаться» силами всего одного человека — Марата Игоревича.

— Я решил, что так не бывает! — заявил куда позже Воронцов приятелю.

— Ага, — согласился тот. — А сам подумал «Да какого хрена?» и отправился открывать дверь. Так?

— Ну… так, — вынужден был согласиться собеседник.

Оба прекрасно понимали, что подобный поступок — дурость полная. И даже сын графа не мог объяснить, что именно побудило его на этот шаг.

Действительно, Воронцов лично открыл ворота, и высунул голову наружу (вполне приемлемо, раз уж собеседник колотит в створку кулаками) вполне вежливо поинтересовавшись, что именно нужно представителю клана Турбиных этой замечательной ночью возле ИХ ворот.

Марат Игоревич, судя по всему, все силы (и нервы!) измотал чуть раньше, а потому лишь вежливо уточнил:

— ВАШЕГО цеха, Матвей Александрович?

Кто бы сомневался, что оба собеседника друг друга знали. Гораздо дешевле было запомнить несколько сотен имен, чем получить гору неприятностей.

— Род Воронцовых взял данный объект в аренду на десять лет, — коротко объяснил «гостю» Матвей.

— Арендодатель предупредил тебя об интересе Трубиных к этому объекту? — поинтересовался Марат Игоревич.

— Павел Анатольевич что-то такое упоминал, — коротко кивнул сын графа. — Однако на вопрос, есть ли какие-нибудь юридически оформленные договоренности на этот счет, ответил отрицательно.

— Мы не можем документально подтвердить наше право владения этим местом, — Вздохнул представитель Трубиных.

Смысла возмущаться и терять лицо он не видел. Все равно наличного состава сил и средств для того. чтобы «закуситься» с Воронцовыми, не хватало. Да и перспективного, если быть честным, тоже.

— Мне очень жаль.

С этими словами новый владелец «яблока раздора» приподнял бровь. Мол, а какого хрена вам от меня-то надо?

Хотя, раз столкновения так и не произошло, выразился Воронцов вполне себе достойно. Во всяком случае, Турбин вполне вежливо извинился за беспокойство, пожелал доброго вечера и направился к своим людям.

— Хорошо! — оценил Павел, на миг отвлекаясь от воспоминаний для того, чтобы полностью «прикрутить» горячую воду.

Ледяные струи приятно обожгли тело.

В дверь ванной постучали. Требовательно и громко.

Волконский пожал плечами и потянулся к древней защелке, проще которой, казалось, ничего и быть придумано не могло. Ну, разве что скрепка.

— Твое полотенце, Павел.

Девушке до сих пор было сложно обращаться к парню на ты и по имени. Однако она старалась. Правда, столь старательно она «кривлялась», по собственному определению, исключительно в присутствии постаронних.

Эта мысль Волконского как-то не обадовала. Ондаже выглянул из старой и дешевой, но пока еще рабочей душевой кабинки.

— И что это все значит? — поинтересовался парень негромко.

Катерина самодовольно улыбнулась и подтолкнула вперед куда менее довольную собой, жизнью и обстоятельствами Ирину.

— Шаг вперед, — потребовала блондиночка, для верности подтолкнув прикрывшую «стратегические места» черновласку.

Павел молча наблюдал за представлением. Причин у него было несколько. Во-первых, не стоит ломать игру собственному секретарю, а, во-вторых, интересно же! Да еще и как!