Книга Гимн шута 8, страница 107 – Антон Федотов

Сейчас ему требовался трезвый ум.

— Ты меня неправильно понял, — негромко произнесла Кошкина, чуть перематывая полотенце на груди.

— Э-э-э-э-э!.. — процитировал клановец Кроля. — Ты меня с мыслей-то не сбивай. Запрещенный прием!

Девушка на миг застыла, после чего опустила взгляд вниз.

— Да ну тебя! — отмахнулась она.

— А что ты хотела, Леночка, — поинтересовался Павел. — С голой девушкой разговаривать на серьезные темы не так-то просто.

— Я в полотенце! — «возмутилась» Кошкина.

— Показать тебе, насколько быстро от него можно избавиться?

— Обязательно, — кивнула красотка. — Но чуть позже. Можешь пару минут побыть серьезным?

Волконский ни в коем случае не считал себя знатоком женской души. Однако прекрасно понял, что именно с этой секунды начинается серьезный разговор.

— Готов, — ровно подтвердил он. — Так расскажи мне, красавица, как я еще должен понимать твое это… «Я выхожу замуж!»?

Лена слегка виновато улыбнулась и пожала плечиками. От этого простого и естественного движения Волконский чуть не забыл, о чем именно речь шла. «Так не пойдет!» — заявил парень сам себе и сосредоточился. Он ведь не зря практиковался в скорости создания иллюзий. Всего личшь через какую-то секунду стоящая рядом с ним Кошкина «вырядилась» в самую настоящую паранджу. Это было действительно неплохим результатом!

Дышать стало легче. Мысли прояснились.

— Что ты сделал? — с любопытством поинтересовалась Леночка, наблюдая за изменениями на лице молодого человека.

— Потом покажу, если пожелаешь, — отмахнулся тот. — Знаешь, не хочу давить…

Парень усмехнулся, ясно давая понять, что ответа готов добиваться любой ценой.

— … Однако такие заявления прямо-таки требуют объяснений! И, красавица, я прекрасно знаю, что ты девочка умная, так что заканчивай «вилять» и расскажи мне в чем дело.

— Паутовы. Младший четвертый наследник. Настаивают на браке в счет погашения старых договоренностей. В противном случае требуют неустойку. Десять миллионов рублей. Это «тело».

Волконский кивнул. Последний момент можно было и не уточнять. Долг, придуманный или нет, лишь предлог. Даже если Павел или родичи Елены найдут деньги, то тут же найдутся всякие штрафы, пени и неустойки. Такие претензии выдвигаются с целью, что их никак невозможно удовлетворить. Формально у Волконских, которым служит Адольф Германович, нет повода вмешаться и предъявить претензии клану Паутовых.

— Что за договоренности? — поинтересовался Волконский негромко.

— Лет тридцать назад мой отец начинал общее дело с Аркадием Даниловичем Паутовым. Проект провалился. Остались долги, покрытие которых клан взял на себя. До этого дня никаких претензий к погашению выдвинуто не было. Тем более, папы не стало через десять месяцев… после этого… события. Вчера же деду прислали письмо с требованием покрыть свою часть издержек после ликвидации предприятия. И даже юридически обосновали свои претензии. Наши юристы изучили присланную «мотивировку» и пришли к выводу, что суд может встать не на сторону Кошкиных.

Павел кивнул. Схема старая как мир. На «клиента» навешивается долг, а после предлагается способ решить ситуацию «к обоюдному удовольствию»… одним единственным способом. Выбор без выбора. В связи с этим возник лишь один (он же — главный!) вопрос… Однако вслух Волконский произнес совершенно другое: