Книга Гимн шута 12, страница 115 – Антон Федотов

Паутовы переглянулись. Да, они знали о нападении. Но ни одному из них и в голову не пришло, что именно этот инцидент будет вынесен как основной. Оба полагали, что Волконский использует его как рычаг для того, чтобы запросить побольше. Но…

Глава дома поднял взгляд и… тут же отвел его. Глаза собеседника были пусты. Отчего-то мужчина не на миг не усомнился, что сейчас Волконский готов порвать кого угодно, лишь бы найти виновника нападения.

«Мы чего-то не знаем.» — отметил сокрушенно Паутов-старший. И как тут строить переговорную позицию, когда вся партия подобна кафкианскому кошмару, когда правила происходящего известны всем, кроме тебя. В данный момент мужчина видел единственное верное решение:

— Спрашивай. Мы ответим.

Глава 27. Эпилог.

За 48 часов до визита к Паутовым.

— Господин Волконский, спасибо за ожидание. Проходите.

Павел, поднимаясь с удобного кожаного дивана, негромко хмыкнул. Фраза у седого уже секретаря с холодными глазами отставного волкодава получилась практически невозможной. Одна из смысловых частей явно была лишней. Там, где звучит фамилия «Волконский», об ожидании и речи быть не может. Как правило. Сегодня — исключение.

— Благодарю, — вполне уважительно кивнул парень, прежде чем шагнуть к распахнутом миловидной девицей с профессиональной улыбкой стюардессы и очень интересной для человека понимающего моторикой.

Уважение проявить стоило. Подполковник Карасев личностью был не менее известной, чем в свое время Власик. По иронии судьбы оба носили имя Николай, а по батюшке каждый из них был Сидорович. Второй был «тенью» Сталина, а первому еще только предстояло стать «цепным псом» будущего императора.

Чуть поежившись, Павел прошел мимо девушки-секретаря в небольшой, казалось бы, кабинет. Квадратов «пятьдесят». Не более. Официальная приемная цесаревича была куда как просторнее и представительнее.

— Присаживайся, Павел Анатольевич, — негромко предложил Константин Дмитриевич, словно у посетителя в планировщике на каждую пятницу стояла пометка «Совещалка с Долгоруким, 18:00.» сразу под пунктом «Заехать за туалетной бумагой.».

Взгляда хозяин кабинета пока не поднимал. То время, что Волконский шел до предложенного кресла, он предпочел потратить на изучение какого-то документа.

Клановец, устроившись вполне удобно, решил, что у него есть время чуток «повертеть головой», пока цесаревич «разгребает» листы, делая какие-то заметки в рабочем планшете.

Кабинет выглядел… обычно. До банальности. Да, удобно. Но такой скорее ожидаешь встретить в каком-нибудь госучреждении, а не в рабочей зоне одного из первых лиц страны.

— Павел Анатольевич, — вернул в реальность молодого человека негромкий голос.

Константин Дмитриевич, как оказалось, уже отложил в сторону очередную стопку листов, и сосредоточил взгляд на посетителе.

Далось это хозяину кабинета с некоторым трудом.

Волконский присмотрелся. Второй человек империи выглядел… неважно: легкая серость лица, явно чуть более частое дыхание (пока Константин Дмитриевич был поглощен документами, дважды переходил на дыхание через рот), легкое нарушение координации.

«Он устал.» — про себя отметил Волконский. Сильно. И сложно было даже представить насколько ныне цесаревичу не до выяснения отношений с проблемным опричником.