Книга Гимн шута 13, страница 98 – Антон Федотов

Несколько секунд Тюфякин подбирал слова, но вскоре попросту махнул рукой:

— Вы тут все помереть желаете быстро и скопом?

«Мозг» всего противостояния задумался. Недовольный гомон остальных ему ничуть не мешал анализировать ситуацию. Да, он терпеть не мог «оратора». По личным причина. Но ум, силу и опыт признавал.

— Я слушаю, — коротко предложил он.

На удивленные взгляды коллег по «коалиции» Федор Никодимович не обратил никакого внимания.

— Ты хочешь сцепиться со всем кланом Волконских? — уточнил вкрадчиво Юрий Николаевич.

— Говори.

— Удар по Кошкиным — это месть, символизм и… все, — начал объяснять «оратор», с его точки зрения, банальные вещи. — Да, возможно, если мы возьмем этих целителей за горло, то Павел Анатольевич как Глава младшей ветви и пойдет на уступки. Но какова будет цена?

— И какова же⁈ — разухабисто махнул еще одним бокалом Ковалев, оставив на память о гусарском жесте кровавое пятно на белоснежной простыне.

Соседи по столу с сомнением покосились на напившегося единомышленника. Никому не хотелось получить подобную отметину на белоснежную рубашку, например.

— Война с Волконскими. Всеми. И не с ветвью. С кланом.

Члены «коалиции» призадумались. Такого исхода не хотел никто. Просто потому, что стоит им разбудить «гиганта», и вопрос виры перестанет быть актуальным. Не с кого стребовать ее будет. По причине насквозь банальной — исключения всех фигурантов из мира живых.

— Император не позволит! — неожиданно по делу, но не слишком твердо прошамкал Ковалев, стянув «лоскут» с мясной нарезки.

Тут он был прав. В чем-то. Император действительно следил, чтобы крупные кланы не слишком «давили» молодые рода и просто частный бизнес, чьи владельцы пока не вписали свои фамилии в Бархатную книгу. Но весь «пригляд» заканчивался там, где Великие обращались к праву на самозащиту. Тут уж никто слова против не скажет.

Кстати, если уж речь зашла о самодержце, то Юрий Николаевич до сих пор не мог понять, как император вообще выдал разрешение на родовую войну с Домом, который еще даже не стал Родом. И это если забыть о том, что целители традиционно проходили по «зеленому списку». Так что вопросов у мужчины было немало. Но все они могли быть сведены до банального: «Почему канцелярия допустила эту вендетту?». Все остальные были лишь уточнением.

— Рассказывай, — еще больше нахмурился толстяк Давыдов, сделав состояние на гигантских процентах, под которые он выдавал ссуды мелким лавочникам и «запутавшимся» работягам.

Тюфякин только головой покачал. Ну как модно НАСТОЛЬКО халатно отнестись к сбору информации о противнике. Да, кланы не слишком раскрывали эти данные. Однако по косвенным данным ему все-таки удалось установить, что:

— Герман Адольфович, да будет вам известно, занимает серьезную должность в системе медицинского обеспечения Волконских. Как клана. Теперь ясно?

Собравшиеся задумались.

— Это точно?

Теперь Давыдов напоминал раздувшуюся темную тучу, помрачнев лоснящимся обычно ликом.

— Перепроверьте, господа, — развел руками Тюфякин.

Как правило, за такие слова отвечают головой.

Боевого пыла у собравшихся что-то поубавилось. Резко. До полного охлаждения к «кампании». Отчего-то Юрий Николаевич был уверен, что если бы на кону не стояла необходимость отвечать за выстрел в Юсупову и попытку похищения Кошкиной, то за столом бы уже через секунду никого не осталось. Единственное, что их держало вместе — слабая надежда, что когда будут бить, каждому в отдельности достанется меньше, чем если «кредитор» выйдет на них поодиночке.