Книга Гимн шута 14, страница 45 – Антон Федотов

«Обязательно успеем!» — мысленно пообещал хозяин кабинета. Это меньшее, что он мог сделать для человека, который готов был на все ради интересов и воли своего учителя.

В родном языке старого азиата слово «чэнь» имело несколько значений. В том числе и два вида оружия. Соратник никогда не отличался гибкостью боевой плети для ву-шу. Но вот прямотой и искренностью… В коллекции господина Ии хранился меч-чэнь эпохи Тан — прямой, без единого изгиба, с гравировкой: «Режь правду — лги лезвием». Соратник был его живым воплощением. Даже сейчас, на экране, его спина оставалась прямой, будто клинок, воткнутый в землю посреди бури. Непреклонный в своих принципах. Готовый даже на грани нести смерть врагам учителя. А сегодня и чуть-чуть за ней. Если бы ученик действительно был мечом, то как нельзя более к месту на лезвии пришлась бы гравировка в виде стиха Ли Бо о «верности до последнего вздоха».

Что ж, свой финальный «взмах», как и подобает клинку, он сделал.

Хозяин кабинета вновь бездумно потянулся к селектору. Без особой надежды на успех.

— Да! — раздался раздраженный молодой голос.

Господин Ии замер на долю секунды — это было все, старик мог позволить себе в качестве слабости. Спустя мгновение он уже попытался было ввести опричника в курс дела, как его прервал короткий вскрик «Что за?..», удар и скрежет металла.

Они не успели.

Личный комм издал тревожную трель.

— Мои не успеют, — произнес голос старого врага.

— Не успели, — поправил господин Хань, давая понять, что все уже случилось, но это совершенно не мешало ему отдавать с планшета соответствующие команды.

Пальцы Хули-Цзина сжали селектор так, что белый пластик затрещал, но голос остался ровным, как поверхность озера Тайху в безветрие.

Волк не ответил. Он слушал. Этим двоим вообще не нужны были слова.

— Мои неподалеку, — коротко сообщил хозяин кабинета и дал отбой.

Он сделал все, что мог. Теперь хозяин кабинета мог позволить себе выделить минутку на скорбь по своему лучшему ученику.

Время мести наступит позже. Но обязательно.

* * *

Медный привкус крови во рту.

Именно его первым ощутил Павел, открыв глаза. Кажется, он повис на врезавшемся в ребра ремне. Первая же попытка сдвинуться с места привела к вспышке боли в груди, от которой он вновь чуть не отправился в беспамятство.

— Щ-щ-щ… — процедил парень едва слышно.

Губы отказывались издавать членораздельную речь. Попытка позвать Тюфякина отозвалась булькающим звуком в залитом кровью горле. Часть ее горячей волной тут же хлынула через рот.

С противным хлюпаньем Волконский пару раз негромко кашлянул от резкого неприятного запаха.

— Хр-р-р-р-р! — выдал он едва слышно.

Первая же попытка повернуть голову, чтобы оценить состояние недавнего собеседника, окончилась новой вспышкой боли.

По телу прокатилась теплая волна. Стало самую чуточку легче. Наконец-то «врубился» амулет последнего шанса. Теперь Павел мог осторожно надеяться, что до больницы он все же доживет.

Вот только…

Сквозь разбитое стекло парень прекрасно видел несколько пар аккуратно приближающихся штурмовых ботинок. В какой-то миг ему даже показалось, что сквозь звенящий гул в ушах он расслышал треск битого стекла под толстыми рифлеными подошвами. А вот выстрелов клановец не услышал. Зато увидел. Упавшую на асфальт гильзу.