Книга Гимн шута 16, страница 5 – Антон Федотов

— Главное, шею не свернуть, — негромко бухнул Горевой, вклиниваясь посреди эмоционального монолога Мышкина.

Тот словно на стену напоролся. Тут же буквально встал.

Павел с интересом перевел внешне равнодушный взгляд на представителя.

— Да что ж вы такое говорите, Николай Андреевич! — тут же запричитал он. — Да я же…

— Забыл рассказать, что случилось с семьей зама главы таможенной палаты?

— Я… — остановившийся было взгляд мэра вновь забегал по помещению. — Но ведь зачем… Об ужасах-то таких.

— Хм, — вздохнул представитель, мгновенно утратив интерес к обоим.

Павел бросил быстрый взгляд на секретаря. Блондиночка, практически не шелохнувшись, буквально в пару едва заметных знаков объяснила сюзерену, какое именно происшествие имеет в виду Горевой.

— О чем ты говоришь, Николай Андреевич? — спокойно уточнил Волконский.

Он уже понял, что именно сейчас расскажет ему представитель. Но клановцу было крайне интересно, в каком ключе тот преподнесет случившийся факт.

То на миг чуть сильнее сжал зубы. Нормальное для столицы обращение клановца к имперскому посланнику, здесь воспринималось иначе. Мол, что этот мальчишка себе позволяет⁈ Собственно, именно на такой эффект молодой человек и рассчитывал, сознательно «обостряя».

Однако представитель силовых служб империи, в чье подчинение входили несколько довольно крупных армейских отряда, взял себя в руки мгновенно.

— Сгорел, — коротко ответил он. — В собственной машине. Вместе с семьей. Четыре человека. На следующий день, как остановил колонну фур с грузом «Общества».

«„Общества“, значит!..» — мысленно отметил Волконский, окинув внимательным взглядом представителя. Пока Горевой оказался первым, кто использовал для обозначения контрабандистов их самоназвание.

Впрочем, уже через секунду Николай Андреевич, ломая все каноны дипломатической беседы, резко бухнул:

— Нужно уважать врага.

— Да что же вы⁈ — тут же вскинулся мэр. — Эти сволочи…

Аркадий Алексеевич заткнулся мгновенно, стоило только ему наткнуться на тяжелый взгляд, что представитель срезами корабельных орудий свел на Мышкине.

— Так что же ты, господин мэр, — полным презрения голосом выдавил сквозь зубы представитель. — Сократил количество проверок по указанным мной как неблагонадежным складам?

— Да как же я⁈ — тут же принялся заламывать руки хозяин кабинета.

Но аргументированно возражать по сути вопроса не стал. Видимо, с аргументами было не очень.

— И да, — презрение в голосе удвоилось. — Как тебе новый автомобиль, Мышкин?

Мэр вновь пробежался по кабинету, пискнув что-то маловразумительное в ответ.

Уголок губы Павла едва заметно дернулся. Правда, разглядеть это могла разве что Катерина. Действительно, купленный в прошлом месяце «Руссо-Балт» стоил неприлично дорого даже для тех, кого испокон веков величали «нуворишами».

«Как у вас все непросто!» — прозвучал в наушнике голос Мышь. «Угу!» — тут же подтвердила Тишь.

— Быть может, к делу, господа? — негромко спросил Волконский.

Мэр вновь замер, словно грызун, «припавший» от резкого звука. Горевой же пожал равнодушно. Ему все дела «залетного сопляка» виделись… малозначимым фактором.

Павел приосанился. Даже подбородок поднял чуть выше. Разве что не придумал, как раздуться от гордости.

— Сам Константин Дмитриевич Долгорукий, — в эти слова клановец вложил не меньше «патоки», чем мэр в его собственное имя. — Поручил мне разобраться с контрабандистами и «свободовцами» в регионе!