Книга Гимн шута 21, страница 29 – Антон Федотов

«Короли» переглянулись. Однако «небожитель» еще не закончил.

— Семьдесят два часа тишины обещаю, — продолжил молодой человек, уже приметивший снижающиеся точки ордера сопровождения Салтыкова. — О дальнейших своих действиях сообщу через офицера связи по необходимости, либо на совещании.

— Когда? — коротко уточнил Аркадий Алексеевич, поняв, что времени на светскую беседу практически не остается.

— Через сорок восемь часов, — прикинул план на ближайшие два дня. — О точном времени уведомлю за полтора часа.

Мышкин кивнул. Что тут еще скажешь? Жизни учить молодого парня? Так только если до смерти. Иначе он и сам кому хочешь объяснит… за эту самую жизнь.

Полоз же помолчал. Сейчас Волконский даже не «небожитель», а часть системы, которая подобного рода угрозу просто не может проигнорировать. Конечно, из информации у криминального авторитета был самый минимум. Но и его хватило, чтобы понять: дело сейчас вовсе не в единичной смерти.

А потому молодой мужчина перед ним будет работать. А стены и барьеры перед собой просто снесет. Конечно, система обычно побеждает. И, возможно, через несколько месяцев Волконского удастся либо «уйти», либо убрать полностью. Но до того времени он столько всего наворотит, что на исправление уйдут годы.

Да и смысла мешать клановцу нет. Здесь и сейчас он не человек. И даже не небожитель. Скорее функция.

— Доброго вечера, господин Волконский, — первым попрощался Мышкин.

Он получил что хотел: первичную информацию и хотя бы в общих чертах очерченный круг рисков.

Полоз скорее кивнул, чем поклонился.

Павел ответил примерно в том же стиле.

— Вот ведь засранец, — негромок резюмировал итог встречи Полоз, едва они отошли шагов на сто от замершей на берегу Камы одинокой фигуры клановца.

— Думаешь, он не слышит? — машинально поинтересовался Мышкин, уже положив ладонь на рукоять пассажирской двери роскошного внедорожника.

Он даже на секунду отвлекся от невесёлых мыслей в попытке понять, чего в голосе старого друга больше: возмущения или восхищения.

— Слышит, конечно, — тонко улыбнулся тот. — Но в лицо такое говорить… Кажется, люди называют это грубостью. Но я очень хочу, чтобы Павел Анатольевич был осведомлен.

Мэр только головой качнул и, не тратя более время на пустой разговор, залез в машину. Работы у него было еще очень много.

* * *

— Какие люди, — коротко резюмировал Павел. — И без охраны.

Фраза прозвучала не слишком гладко, оставив после себя ощущение, что где-то Волконский ее уже слышал.

— Ты тоже не озаботился, — ровно ответил Иннокентий Степанович.

Глава Салтыковых стоял, заложив руки за спину. Возраст уже не позволял ему щеголять полковничьей выправкой, но привычка держать спину прямой осталась.

Молодой человек покачал головой.

— Игра закончена, — коротко обозначил ситуацию он, подняв взгляд.

Сухое, почти аскетичное лицо с глубокими складками у губ не выражало ровным счётом ничего — вековая выучка клановой школы. Только глаза, когда он медленно поворачивался к собеседнику, казались непозволительно живыми для человека, дожившего до седин.

Еще не старик, но уже вполне себе «серьезный мужчина». В годах.

— Уверен? — спокойно спросил он.

— Да.

Короткий вопрос. Столь же лаконичный ответ.

— Говори.

Павел молча полез рукой во внутренний карман.