Книга Гимн шута 22, страница 100 – Антон Федотов

«Слаженно работают.» — оценил контрразведчик.

А заодно сделал ещё одну пометку напротив имени собеседника. Такое взаимопонимание с охраной означает очень неспокойную жизнь и крайне специфический опыт.

— Как вы видите разрешение данной ситуации? — поинтересовался Павел негромко.

Олег Михалыч мысленно кивнул. Мальчишка продолжал демонстрировать очень специфические навыки — в этот раз переговорщика. Причем… узкоспециализированного. Его самого подобному учили на специальной подготовке по направлению антитеррора. Такие приемы применялись при переговорах с захватчиками заложников. И вопрос был не в том «как», а в попытке выяснить, намерены ли 'злодеи 'вообще договариваться.

Подвох был зашит в формулировке вопроса. Если есть хоть какое-нибудь видение выхода, то заявить о нем будет в самый раз. Вот только контрразведчик здесь и сейчас сделать ничего не мог. Базовая ошибка — вести переговоры с ним.

И да, если он не найдёт на него ответ, ситуация легко может скатиться в силовой вариант. И, скорее всего («Какой оптимизм!») события будут складываться далеко не в их пользу.

— Я доложил о ситуации Михаилу Павловичу, — ответил контрразведчик. — Полагаю, он уже решил вопрос.

Брови молодого человека поднялись на пару миллиметров выше. Мол, ты сейчас серьёзно говоришь или шутишь?

— Полагаешь, мне поверить господину спикеру на слово? — вкрадчиво поинтересовался небожитель, так и не решивший, в каком именно виде будет использовать «переговорщиков», пытавшихся склонить его к переговорам.

Из них ведь и свидетели неплохие могут получиться, если провести допрос под надзором или с участием канцелярии.

Да, этого они не переживут. Даже если покинут комнату «душевных переговоров». Просто потому, что такие «видоки» не живут. В принципе. Нигде и никогда.

Впрочем, строго говоря, именно спикеру Павел сейчас и готов был поверить. Его жизнь зависит от того, как разрешится эта ситуация. Даже если вычеркнуть из уравнения молодого бунтаря.

Да и судя по перехвату разговора с подчинённым, он об «импровизации» не знал. Но в этом случае возникает ещё более интересный вопрос: так кто же сейчас находится рядом с его сестрой? И может ли господин спикер влиять на «того» человека?

Ждать, пока размышления будут озвучены вслух, контрразведчик не стал. Первым взял слово.

— У меня нет ответов, господин Волконский, — Олег Михалыч склонил голову. — Я уверен, что мой сюзерен не планировал такого исхода. Однако доказать вам этого здесь и сейчас я не могу.

— Как будто жить не хочет, — прокомментировала с невесёлым смешком Мышь, незаметно подобравшаяся со спины к клановцу.

К тому моменту контрразведчик уже прекрасно знал, какое именно ведомство предоставляет Настя, а потому лишь промолчал. Не его задача — вести переговоры на таком уровне. И уж тем более не стоит болтать лишнего рядом с «императорскими псами».

Павел негромко вздохнул.

— Олег Михайлович, на твоём месте я бы подумал, что именно могу предложить собеседнику, — констатировал молодой человек. — И речь даже не о твоей жизни. А о том, как она может закончиться.

Мужчина поморщился. Мысленно. Он прекрасно представлял, что будет, если он попадёт под юридический пресс в качестве соучастника нападения на клановца. Нет, даже не нападения, а шантажа одного «небожителя» жизнью другого. В лучшем случае он всё расскажет и… где-то по ходу следствия с ним произойдёт несчастный случай. И это хороший вариант. Просто отличный, можно сказать. Ведь клановцы всегда отличались удивительной практичностью, а потому прекрасно понимали, что в современном мире массмедиа смерть не так пугает, как это было раньше. Она присутствует в фильмах, новостях, компьютерных играх… Создавая ощущение, что всегда можно «сохраниться». Да и вообще все это «не про меня».