Книга Гимн шута 23, страница 88 – Антон Федотов

Дмитрий Яковлевич обвел глазами собравшихся. Девять фигур расположились в одинаковых массивных креслах, чья темная кожа, даже несмотря на постоянный уход, уже потрескалась от времени. Во главе восседал Игорь Георгиевич, сложивший руки на стол и сцепив их в замок. Левее занял место его родной брат, державшийся так, будто готов в любой момент встать и уйти с заседания. Напротив отца «бунтаря» расположился воевода. Глава клановых ВС откинулся на спинку кресла, но расслабленностью от него даже не пахло. Просто именно так Валерычу было удобнее держать в поле зрения всех присутствующих. Казначей занял место с краю. Словно и не его слово могло разом преломить ход любого обсуждения. Он выглядел уставшим, но его пальцы выбивали по столу одному ему слышный ритм. Ещё пятеро — старейшины Семьи, главы направлений, замершие молчаливыми фигурами в тени. Их лица не были враждебными, но и дружелюбия не выражали.

Как и полагалось, «гость» замер на месте, ожидая слова старших.

— Ты выразил желание создать альтернативную группу для расследования «этого инцидента», — дословно воспроизвел Глава недавнее выступление Дмитрия Яковлевича. — А также выразил её возглавить и нести ответственность за результат.

Мужчина едва молча склонил голову. Да, во время выступления Игоря Георгиевича он сделал подобное заявление. Но вовсе не для того, чтобы действительно впрягаться в работу. Тогда мужчина просто попытался сбить противника с толку. Выиграть время.

— Совет постановил: быть по сему, — веско объявил главный Волконский. — На этажах пролилась кровь. Кто-то попрал незыблемые ранее законы клана. Преступник должен быть найден, а голова его представлена родичам на золотом блюде.

Он не вздрогнул. Однако чтобы взять себя в руки, мужчине пришлось перевести взгляд на установленный в центре стола тяжелый металлический подсвечник с толстой единственной свечой, которую никому и никогда не приходила в голову мысль зажигать. Сакральный смысл этого предмета был в другом: «Даже самой темной ночью в сердце Волконских горит свет».

— Именно тебе, Дмитрий Яковлевич, предстоит найти предателя Крови и представить его клановому суду.

Мужчина поклонился. От таких «предложений» не отказываются. Кроме того, это движение позволило скрыть лицо на миг достаточный, чтобы удержать «клановую масочку» граничащего с отрешенностью безразличия.

— Мы выражаем тебе полную поддержку, — продолжил Глава, тяжело роняя каждое слово.

Дмитрий Яковлевич от подобного заявления едва не скрипнул зубами. Что на этот раз задумал хитрый родич⁈

— А потому в твою группу войдут наблюдатели от Совета — лучшие следователи и криминалисты клана, — закончил свою мысль Игорь Георгиевич.

Восемь фигур едва заметно качнулись, выражая согласие позицией владыки.

— Найди отступника, — заключил Глава. — И как можно скорее.

— Да, господин, — с трудом выдавливая слова сквозь саднящее горло, еще ниже выдохнул Дмитрий Яковлевич и на негнущихся ногах покинул помещение.

Если бы не традиционный полумрак, то бледность его лица была бы видна каждому. Однако даже тени не могли скрыть скупую, но явно довольную ухмылку на лице Главы, которую Игорь Георгиевич от родичей прятать не пожелал.

Глава 22

— Обиды есть?

Павел присел рядом с развалившейся в тени деревьев Кошкиной. Девушка с некоторым трудом перевела на него взгляд. Несколько секунд она молчала. Так красноречиво, что Волконский даже подумал, что она старательно сдерживает истинные чувства, способные выразиться лишь в формате русского и могучего.