Книга Гимн шута 24, страница 47 – Антон Федотов

— И-ди-от, — выдохнул в три приема Дмитрий Яковлевич.

На застывших немыми защитниками власти Волконских гвардейцев вдоль коридора он внимания не обращал. Для него эти люди были чем-то сродни мебели. Не будешь же ты коситься на стул, если захочется чуть спустить пар, пнув по стиральной машине? Вот и он не стал.

— Тварь, — выдохнул ещё раз Волконский, сопроводив выдох еще одним ударом по стене.

В этот раз удар получился мягче. Во-первых, мужчина уже спустил пар. Во-вторых, больно все-таки.

— Пойдём, господин, — мягко напомнил о своём существовании Кондрат.

Гвардейцы гвардейцами, но есть же еще камеры и фиксаторы. Кто знает, кто в скором времени будет отсматривать эти кадры, и в какую папочку подошьют расшифровку.

Да, в качестве прямого доказательства чего бы то ни было такую запись не пришьешь. Официально «прослушки и подглядки» на этих этажах нет. Но все же не стоит так подставляться.

Однако просто так увести сюзерена у него не получилось. Тот явно взбесился настолько, что уже плохо понимал, где находится. Его «калила» сама мысль, что ему «поджимают хвост». С каждым следующим шагом противников поле для маневра становилось все меньше. А Дмитрий Яковлевич пока даже не осознавал, против кого именно он «играет». Да, в качестве авангарда вышел Глава. Но почему-то «тайному кардиналу» казалось, что Игорь Георгиевич не единственный человек за карточным столом.

— Господин… — соратник попытался взять разбушевавшегося сюзерена за руку и отвести к лифтам.

— Что им известно, Кондрат? — прошипел тот, не желая ни успокаиваться, ни уходить.

Помощнику ответить было нечего. Приукрашивать реальность было не в его стиле даже для того, чтобы добиться определенного тактического успеха. Господин должен знать правду, и всё тут. Проблема в том, что именно сейчас ему ответить было вообще нечего. Кому отправились протоколы опроса «жертвы»? Сколько успел наговорить беглый спикер и кому? Как вообще вести расследование и не выйти на самих себя, когда на хвосте висит свора профессиональных ищеек, докладывающих напрямую «Трону» о малейшем нарушении в следственных процедурах?

Вопросов много. А вот с ответами как-то туговато.

— Не могу знать, — признал Кондрат, стараясь незаметно утащить сюзерена в сторону лифтовой площадки.

Дмитрий Яковлевич резко выдохнул, старательно беря себя в руки. Вот только вышло у него крайне бездарно. Все-таки достали его всерьез. Да еще и эта ищейка, с чего-то решившая, что может поднимать голос на хозяина.

— А этот Аверьянов, чтоб его… — процедил сквозь зубы мужчина, вновь останавливаясь.

Помощнику только вздохнуть и попытаться снова сдвинуть с места замершего Волконского.

— Он-то что себе позволяет?

Тут Кондрат вынужден был согласиться. Поведение Аверьянова и впрямь было… странным. Словно он уже списал его сюзерена со счетов. Но с чего такая уверенность? Фигур такого ранга роняют годами и в самых жестких политических баталиях. Так что отомстить «хаму» именно этот Волконский успеет обязательно. Так в чем же дело?

Размышлял помощник обо всем исключительно мысленно, чтобы не подливать масло в огонь. Чёртов следак и впрямь вёл себя нагло не по чину. Оставалось лишь гадать, что и кто стоит у него за спиной и сколько он замолчал при своём докладе. А дело тем временем пахло керосином.