Книга Гимн шута 24, страница 38 – Антон Федотов

Но жить в бегах… Да, его партнеры, быть может, поддержат беглеца. Но что это будет за существование? Еще сегодня его неформальному влиянию могут позавидовать туземные царьки мелких стран, а личное состояние может сравниться с годовыми бюджетами иных европейских государств.

А вот кем он будет, если пустится в бега? Вечным изгоем, который может владеть хоть половиной денег мира. Но что в них толку, если ими невозможно воспользоваться. Нет, можно подготовиться заранее. В тревожном чемоданчике у него давно были припрятаны несколько десятков крупных бриллиантов, кило золота в слитках и кое-что еще интересное. По идее этого должно хватить на очень безбедную жизнь до конца дней. Вот только всякий умный человек знает, что богатым на чужбине можно быть до тех пор, пока тебя защищает твоя страна и клан. В 1917 году сколько тогдашней знати и прочих благородных с такими чемоданчиками покинули родину в сторону Туманного Альбиона… Вот только через десять лет бывшие фрейлины двора нянчили детишек местных богатеев, а князья сидели на козлах лондонских кэбов.

— Пока рано, — выдал итог своих размышлений Дмитрий Яковлевич.

Кондрат спорить не стал. Равно как и напоминать, что в словосочетании «жить в бегах», главным остается слово «жить».

В дверь кабинета негромко постучали.

Хозяин помещения поймал себя на мысли, что все же вздрогнул от неожиданного звука. Кондрат же сразу узнал «темп» лично отобранной им для приемной секретарши.

— Господин, — с коротким поклоном шагнула в кабинет черноволосая женщина лет сорока. — К вам господин Иванов. Уверяет, что ему назначено.

Последние слова секретарша отчего-то произнесла с видимым сомнением.

Дмитрий Яковлевич же замялся лишь на несколько секунд, решая, стоит ли помощнику становиться свидетелем разговора со следующим его посетителем.

— Пригласите, — наконец пришел к решению он.

В кабинет практически сразу вошел мужчина неопределенного возраста. От собравшихся его отличала обритая под ноль голова и чуть отсутствующее выражение лица.

Общепринятые правила вежливости гость попросту проигнорировал. Впрочем, как отметил Кондрат, хозяина кабинета это не удивило.

— Присаживайтесь, господин Иванов, — предложил он, указывая на кресло напротив помощника.

Посетитель абсолютно невозмутимо устроился на предложенном ему месте. На Кондрата он обратил внимания ровно столько же, сколько и на осколки горшка и комья земли на полу кабинета. То есть, ровным счетом ноль.

— Господин Волконский, — первым взял слово «Иванов».

Голос его был сух и скрипуч. В нем будто отсутствовала сама жизнь.

— Наша организация в курсе сложившегося положения.

«В курсе!..» — вспыхнул про себя хозяин кабинета. Разве это не «Свобода воли» регулярно получала от него новых неофитов и щедрые обязательные «пожертвования»⁈ Именно их волей в свое время Дмитрий Яковлевич вывел из игры родичей, по приказу государя работавших против Ордена. А кто скрывал торговлю «красным» на подконтрольной Волконским территории. Да уже только за это они просто обязаны предоставить ему полный пансион, достойного его уровня!

Внешне хозяин кабинета никак своих чувств уже привычно не показал. Тем более, именно сегодня он отчего-то невероятно остро почувствовал, что его бывшие заслуги не будут учтены. И стоит его положению дать трещину, как чертовы «святоши» просто отвернуться в сторону, презрев долгие годы вполне плодотворного сотрудничества.