Книга Исповедь смертного греха, страница 41 – Макс Вальтер

Нас зафиксировали тут же. Я понял это по удивлённому выражению лица кудрявого громилы. Он незаметно провёл пальцем по горлу, намекая на то, что нас ожидает. На этот раз, я взгляд не отвёл и криво ухмыльнулся в ответ на угрозу. Это ещё больше ошарашило здоровяка. Его взгляд остекленел, говоря о том, что он сейчас строчит сообщение своему боссу.

И действительно, через пару секунд Джонсон замер у клетки. Я видел, как открылся его рот в безмолвном крике. Но это только на камере, в реальности его рёв должен был всполошить и без того нервного страуса.

Видимо, так и случилось, потому как Джонсон отвернулся к клетке и принялся махать руками. Уверен, что сейчас он в самой грубой форме предлагал птице заткнуться.

А следом произошло ровно то, чего я от него и ожидал.

Выбросив ногу, Джонсон ударил по двери. И кто бы мог подумать, что в этот момент она возьмёт да и распахнётся? Гроза интерната замер в недоумении, когда калитка плавно отошла в сторону, а на пороге возник разъярённый от голода и до усрачки перепуганный страус. Удар лапой был настолько молниеносным, что его не зафиксировала оптика камеры. Он слегка подпрыгнул и атаковал. Джонсона смело метра на два, и он сделал ошибку, которая стоила ему жизни.

Поднявшись с земли, он попытался убежать от птицы, которая способна мгновенно развивать скорость до семидесяти километров в час. Уворачиваться от этого монстра также бесполезно. Единственный способ остаться в живых — это оставаться лежать.

Но Джонсон этого не знал.

Очередной удар в спину был таким мощным, что парня отбросило вперёд на добрых три метра. А на спине осталась рваная рана от мощного когтя. И даже после этого страус не успокоился и какое-то время топтал поверженного противника.

Ситуацию усугубили работники живого уголка. Они сбежались на шум, чем ещё больше напугали огромную птицу. Люди махали руками, что-то кричали, пытаясь отогнать его от тела Джонсона, вынуждая страуса защищаться. В то время как каждая секунда работала против них. А всего-то и нужно было дать птице пространство, чтобы она получила возможность отступить.

Шоу затянулось минут на десять. И когда взрослым наконец-то удалось загнать «зверя» в клетку, Джонсон испустил дух. Я понял это по выражению лица работника, который помотал головой после того, как попытался прощупать пульс на шее школьного хулигана. Вскоре на территорию птичьего сектора ворвалась Василиса Ивановна с реанимационным чемоданчиком в руках. Она осмотрела тело, сделала Джонсону какой-то укол, но через пару минут опустила руки, уставившись в одну точку невидящим взглядом. Всё, дело сделано.

Я вышел из программы слежения, затёр логи своего присутствия и неспешно принялся доедать. Нет, никаких угрызений совести я не ощущал, как и душевных терзаний. Я только что выполнил работу, констатировал для себя это как факт и спокойно переключился на завтрак.

Ребятам я ничего не сказал. Они слишком эмоциональны и способны отчебучить что-нибудь эдакое, услышав хорошую новость. Может и нет, но рисковать я не стал. Хотя оба смотрели на меня с нескрываемым вопросом на рожах.

Когда мы покидали столовую, коридоры интерната наполнились нездоровой суетой. Взрослые метались в панике, не зная, за что хвататься. Ещё бы, такой инцидент в школе… Теперь им за глаза хватит проблем с проверяющими органами. И вряд ли за этой суетой они станут присматриваться к вчерашним жертвам малолетнего бандита, чтобы провести правильную параллель. Да и кому нужны такие скандалы? Одно дело несчастный случай, и совсем другое — тщательно спланированное убийство. После такой новости интернат закроют в тот же день, а всех воспитателей разгонят. И совсем не факт, что с подобной отметкой в резюме они смогут найти работу в другом месте.