Книга Исповедь смертного греха, страница 12 – Макс Вальтер

По другую сторону врат космос выглядел иначе. Я не читаю карты звёздного неба и не владею навигационными знаниями. Но даже учитывая всё это, разницу в положении звёзд невозможно было не заметить. Мы собирались преодолеть расстояние в тысячи световых лет всего за одно мгновение. Однако ничего из этого я не увидел и не почувствовал.

Капитан корабля объявил, что приступает к разгону шаттла, и сзади шею что-то кольнуло. А через минуту, когда тело уже начало наливаться тяжестью, веки сомкнулись, и я провалился во тьму. Уже позже, когда мы совершили посадку, Дашка нам объяснила, что таким образом наши тела погрузили в эдакий анабиоз, чтобы защитить их от перегрузки.

— А разве в невесомости она есть? — задал резонный вопрос Мишка.

— А при чём здесь невесомость? — наморщила лоб подруга. — Здесь в дело вступают другие законы физики, такие как ускорение. Попрошу не путать с гравитацией, хотя на первый взгляд, действие будет очень схожим. Вот смотри: чтобы разогнаться или затормозить, нужно приложить силу — это создаёт ускорение. Ускорение воспринимается как перегрузка. Нас вдавливает в кресла при разгоне и тянет вперёд при торможении. Шаттл с ускорением девять и восемь десятых метров в секунду создаст эффект земной гравитации…

— Всё, замолчи, заучка, — замахал руками Косой. — Я окончательно запутался со всеми этими твоими ускорениями и гравитациями.

— А мне интересно, — намекнул на то, что хочет продолжения, Санёк.

— Ой, ну вас, — отмахнулась Дашка. — Вы всё равно ничего не поймёте.

Я слушал их беседу вполуха. Планета, на которую нас привезли, завладела моим вниманием полностью. Это было… Да просто невероятно. Огромные дома, чьи крыши скрывались за облаками. До этого дня я видел их лишь на картинках или по визору в школе, когда нам запускали эмуляцию Земли на уроках природоведения.

Вот только вживую они выглядели в миллион раз красивее. Хотелось забраться на них и попрыгать. Они казались пушистыми и мягкими.

Впрочем, я знал, что это всего-навсего конденсация влаги в верхних слоях атмосферы, и изнутри он выглядят как обыкновенный туман, ну или дым, если угодно. Ведь туманов я тоже никогда не видел воочию.

Но больше чем облака меня поражали дома, улицы, люди, машины — да всё. Жизнь на поверхности всегда представлялась мне иначе. И снова реальность превзошла все мои даже самые смелые ожидания. Солнце обжигало кожу, от его яркого света слезились глаза. Но я не переставал держать их открытыми, чтобы не дай бог не пропустить хоть что-нибудь интересное.

Нас выстроили у посадочного терминала. Хотя правильнее будет сказать: сбили в кучу. Ни о каком строе и речи не шло. Кучка перепуганных до усрачки детей. Немногие из нас сохраняли хоть какие-то остатки самообладания. Гришка всё-таки умер. Не справился с перегрузкой при взлёте, а укол окончательно добил ослабленный организм. Надо будет спросить у Дашки, почему нам не сделали этот укол ещё на старте?

По моим ощущениям, в полёте мы провели не более трёх часов. Но как показывал оживший визор, из жизни я выпал на четверо суток. Очень хотелось пить и есть, но беспокоить по этому вопросу штурмовиков я не решился. Вместо меня это сделал Санёк.

— Эй, командир, а когда нас покормят? — Он схватил за рукав, проходящего мимо бойца.