Книга Исповедь смертного греха 4, страница 97 – Макс Вальтер

— Понял, — кивнул я. — Запускай, умник хренов. Ты уже как Дашка начал говорить.

— Ой, иди в жопу, — отмахнулся приятель, хрустнул шеей, потёр ладони и взялся за панель. — Ну, поехали…

Внутри корпуса что-то глухо ударило. Я почувствовал это всем телом, будто по кораблю прошла судорога. Затем звук медленно перерос в ровный, низкий гул, который расползался по переборкам и отдавался в костях. Шаттл оживал.

Заработала система жизнеобеспечения. Вентиляция загудела, нагнетая давление. Уши заложило, и я сглотнул, чтобы его выровнять. А потом пошёл кислород. Настоящий, чистый, плотный. Сначала он просто коснулся лёгких, но уже через пару секунд я почувствовал, как по венам словно потёк жидкий огонь. Лёгкие раскрылись так, будто до этого я дышал через соломинку. Сердце застучало сильнее, мышцы налились кровью, и даже пальцы перестали неметь. А с головы будто сдёрнули тяжёлое покрывало. Мысли сделались ясными, острыми, как после долгого сна.

Я обвёл взглядом кабину. Остальные тоже ожили. Дашка выпрямилась, вдохнула полной грудью, прикрыла глаза. Карина размяла плечи. Саня смотрел на приборы, но уже не так, как раньше, а цепко, будто заново учился видеть. Только Мишка не отвлекался. Он работал с панелью, щёлкал тумблерами, и на голограмме шаттла одна за другой загорались системы.

— Как ощущения? — спросил он, не оборачиваясь.

— Как будто заново родился, — ответил я.

— Это только начало. Сейчас ещё термояд запыхтит. Вот тогда и поговорим.

Гул внутри корпуса постепенно выровнялся, превратился в низкое, мерное гудение, которое шло отовсюду. Корабль оживал, и вместе с ним оживали мы. Я пересилил желание двигаться, глубоко вдохнул и опустился в кресло рядом с пилотом.

В голове всплыл недавний разговор. О полёте через врата, о том, что никто из нас ещё не проходил их в сознании. Пожалуй, сейчас не было смысла спешить и разгонять шаттл до чудовищных перегрузок. Мы возвращались домой, завершив задание чуть раньше срока, а значит можно насладиться моментом. Впереди только один путь, и я хотел пройти его с открытыми глазами.

— Миш, — позвал я.

— А? — отозвался он, не отрываясь от панели.

— Команду не отключай. Хочу пройти врата в сознании.

Он на секунду замер, потом повернулся, и по его лицу расползлась ухмылка.

— Я уж думал, ты никогда не попросишь. Самому интересно, каково это.

Он снова уткнулся в голограф. Пальцы забегали по бегункам, меняя параметры, вытягивая графики. Время от времени щёлкал физическими клавишами, не глядя, на ощупь. Установка набирала силу. Гул шёл от насосов и генераторов, и корабль понемногу напрягался, готовясь к прыжку.

— Внимание, — произнёс Мишка в микрофон, — всем занять места и пристегнуться. Начинаем разгон.

Я откинулся в кресле, застегнул ремни. За спиной зашуршали остальные. Карина села слева, Дашка с Мартой позади. Саня и Лёха устроились у боковых панелей. Все молчали. Только гул нарастал, и вместе с ним росло напряжение.

Мишка снова пробежался по сенсорам. На голограмме шаттла загорелся контур термоядерной установки.

— Стартовый генератор выходит на мощность. До розжига тридцать секунд.

Я сжал подлокотники. Гул под полом стал глубже, тяжелее.

— Десять… Девять… Восемь…

Гул ушёл вниз, пробежал по корпусу и вырвался наружу. Стартовые двигатели ожили, и я почувствовал, как шаттл вздрогнул, отрываясь от поверхности. Сначала мягко, почти незаметно. Потом увереннее.