Книга Исповедь смертного греха 4, страница 57 – Макс Вальтер

— Вот, — сказал я, сбрасывая прутья на землю. — Дальше сами.

Мишка глянул на ворох веток и удовлетворённо кивнул. Лёха достал моток проволоки и кусачки, махнул девчонкам.

— Даш, Марта, идите сюда. Будете плести кольца.

— Чего? — не поняла Дашка.

— Прутья. Вяжите их вот так, кружочками. А мы потом соединим их в трубу.

Марта молча села и принялась за работу. Дашка чертыхнулась, но устроилась рядом. Они нарезали ветки, скручивали их в кольца, перетягивали проволокой. Пальцы у Марты двигались быстро и точно, она явно не в первый раз работала с материалом. Дашка поначалу путалась, но быстро приноровилась, и вскоре рядом образовалась приличных размеров кучка из колец.

Мишка с Лёхой укладывали их одно за другим и соединяли длинными прутьями. Каркас рос на глазах, получался ровный, гибкий, как длинная змея. Лёха вымерял расстояние, Мишка затягивал проволоку, периодически прикладывал кусок ткани и хмурился. Карина подсела к девчонкам и тоже взялась за прутья. Саня стоял на пригорке, следил за горизонтом.

— Ткань режь по диагонали, — бросил Мишка Лёхе, — иначе шов разойдётся.

— Не учи учёного, — огрызнулся тот.

— Ой ли? — хмыкнул приятель. — Позвольте поинтересоваться, а какая у вас степень? Уж не докторская ли?

Лёха не ответил, только хмыкнул и принялся раскраивать полотно. Воздух постепенно прогревался, от камней пошло слабое тепло. Я смотрел, как работает команда, и впервые за долгое время чувствовал что-то похожее на спокойствие. Пусть временное и обманчивое. Впрочем, руки людей заняты делом, и это гораздо лучше, чем ждать беды, забившись в нору.

Вскоре каркас был закончен, и пришло время обтягивать его тканью. Мишке приходилось работать вслепую. Он засовывал руку внутрь, нащупывал прутья, прокалывал ткань проволокой и выводил её концы наружу. Лёха в это время сидел с другой стороны, подхватывал проволоку и затягивал, стараясь, чтобы полотно ложилось ровно. Работа шла медленно, как всегда бывает, когда двое делают одно дело вслепую.

— Это какая-то гинекологическая операция, чтоб её черти дрючили, — ворчал Мишка, выгибая руку под неестественным углом. — Полчаса ковыряюсь в этой кишке, а ей конца и края не видно.

— Зато какие формы, — отозвался Лёха, натягивая ткань. — Ты, главное, не порви, а то вся работу насмарку.

— Ты мне ещё советы давай.

— Так я и даю. Ты их, главное, слушай.

— Может, местами поменяемся?

— Прости, друг, но я в женской анатомии не очень.

Мишка хрюкнул от смеха, и проволока снова соскочила, заставляя его крепко выругаться. Лёха хмыкнул, подхватил конец и быстро закрутил. Постепенно ткань обтягивала каркас, будто кожа. Морщины уходили, швы ложились один к одному. Мишка вытащил руку, потряс кистью, размял пальцы.

— Всё, этот край готов.

— Погнали на следующий, — ощерился Лёха, а Мишка закатил глаза. При этом его левый глаз снова зажил собственной жизнью.

Они двигались вдоль трубы метр за метром. Работали споро, но без суеты, и со стороны могло показаться, что они занимались этим всю жизнь. Каждый понимал, что делать, и подстраивался без лишних слов.

Вокруг вентилятора выстроили похожий каркас, только в виде воронки. Сужающийся конец вывели к трубе и закрепили. Мишка ещё раз всё проверил, присел на корточки, включил вентилятор. Лопасти загудели, воздух пошёл. Сначала слабо, потом ровно, плотной струёй. Мишка сунул ладонь в поток и довольно крякнул.