Книга Исповедь смертного греха 4, страница 13 – Макс Вальтер

Мы забрались в салон, в котором откровенно негде было развернуться из-за обилия ящиков, туго переплетённых стяжками. Но мы всё же смогли угнездиться и пристегнуть ремни. Из бортовых динамиков раздался насмешливый голос Косого:

— Господа и дамы, благодарим, что вы воспользовались нашей кампанией. Полёт обещает быть скучным, а по приземлении вас будут ожидать кровожадные твари. За смерть пассажиров космическая компания ответственности не несёт.

— Юморист хренов, — буркнул Санёк, потуже затягивая ремень безопасности.

Вскоре стартовые двигатели взревели, и шаттл оторвался от поверхности Монолита. Перегрузка вдавила меня в кресло, но наниты мгновенно подстроили тонус сосудов, и кровь не отхлынула от головы.

Выход на орбиту прошёл штатно. Мишка отщёлкал протоколы, сверился с курсом и запустил разгон к вратам. До цели оставалось несколько дней лёта, и всё это время нам предстояло провести в искусственном сне.

Инъектор тихо зашипел, впрыскивая препарат в сонную артерию. Глаза закрылись сами собой. Где-то на грани между сном и реальностью проскочила запоздалая мысль о том, что мы так и не попробовали пролететь через врата, находясь в сознании.

* * *

Я открыл глаза, когда шаттл уже висел на орбите Полигона-9. Сквозь иллюминатор был виден серо-зелёный шар, подёрнутый дымкой разреженной атмосферы. Планета выглядела ровно так, как на проекции Санька: горы, плато, редкие пятна водоёмов. Вот только вживую оказалась ещё более отталкивающей и неприветливой.

— Народ, подъём, — скомандовал я. — Прибыли.

Мишка уже сидел за пультом сканера и водил лучом по поверхности, выискивая подходящую площадку.

— Вот здесь, — сказал он, выводя на экран участок плато в пятнадцати километрах от лабораторного комплекса. — Ровно, сухо, с трёх сторон прикрыто скальными выходами. Если у «Био-Фарм» есть орбитальные наблюдатели, они нас увидят только при прямом пролёте над этим квадратом. Ветра умеренные, риск пылевой бури минимальный.

— Мне нравится, — кивнул я. — Садимся.

Шаттл вошёл в атмосферу, и корпус отозвался вибрацией. Но болтанка была несильной. Мишка работал рулями, выравнивая аппарат, и через несколько минут посадочные опоры мягко коснулись грунта.

— На месте, — выдохнул он.

Шлюз открылся, и в шаттл ворвался воздух Полигона-9. Холодный, сухой, пахнущий чем-то странным, похожим на плесень. Я сделал вдох. Наверняка наниты уже включились в работу, вытягивая кислород из разреженной атмосферы. Но меня не покидало ощущение, будто я только что пробежал стометровку.

Закипела работа.

Мишка вывел из шаттла силовой кабель и запитал «Панцирь-4» от реактора. Купол начал надуваться, и через полчаса над плато вырос серебристый пузырь диаметром метров десять. Мы занесли внутрь оборудование: опреснитель, кислородные концентраторы, походные койки, стол для брифингов. Дашка таскала ящики наравне со всеми, молча и сосредоточенно. Санёк раскладывал аптечки и нейтрализаторы, сверяясь со списком.

Боеприпасы и продукты питания оставили в шаттле под замком. Если что-то пойдёт не так, основные припасы останутся нетронуты. Броню этого монстра не так-то просто взломать.

Часа через четыре купол стоял, оборудование работало, концентраторы гнали кислород, и внутри можно было дышать, не напрягая наниты. Я стянул куртку и оглядел результат. Жить можно.