Онлайн книга «Новая фантастика 2026. Антология №10»
|
— И сколько… сколько раз… — Вы хотите узнать, сколько раз была осуществлена попытка приведения смертного приговора в исполнение? — Ах, попытка, – простонал он. — Четыре раза. — И после предпоследней, когда ты отрубила мне голову, я потерял память? – спросил Вейра. — Эта так. Хотите подробностей про первые два? — Нет, – замотал головой Вейра. – Ни в коме случае. Я не хочу знать, как ты меня убивала. А, кстати, как же другая основополагающая директива твоего ядра: «Запрещено причинять человеку вред» – кажется так звучит? И тут в голове завертелось: «невозможность встречи с командой», «чрезвычайный случай», «резервный эйдос». — Не отвечай на последний вопрос, не будем терять время. Мое последнее желание – хочу посмотреть в обзорное окно медицинского модуля. Хантри молчала. — Это в пределах твоих возможностей, и не противоречит безопасности, – напомнил Вейра. — Хорошо, – услышал он голос Хантри и почувствовал укол в шею. * * * Вейра сидел в кресле-каталке и с горькой усмешкой мрачно смотрел в широкое панорамное окно. Картина, открывшаяся его взору, удручала: куча больших и малых обломков в космосе там, где должен находиться корпус космического корабля. — Я так понимаю, живых на этом корабле, кроме меня и лабораторных крыс, не осталось. И мы дрейфуем. Хантри молчала. Вейра вспоминал. Вообще он более-менее помнил весь рейс, периодами даже по дням. Но и пробелов имелось достаточно, включая и те события, которые привели его в камеру. Последнее, что он помнил – это вахту в медицинском отсеке. По штатному расписанию ни врача, ни тюремщиков в команде корабля не предусматривалось. Их функции выполняла Хантри. Согласно корабельному уставу, в каждом отдельном модуле корабля обязательно должен находиться вахтенный офицер, даже если модуль пуст и не используется. Тюремные и медицинские отсеки совмещены. Строго говоря, это один огромный модуль, где камеры соседствуют с палатами интенсивной терапии. И модуль – это огромная надстройка на корме. Он, как и положено, в целях обеспечения живучести, изолирован от основной части корабля, и соединен с ним одним единственным шлюзом. Вейра заступил на вахту в ночное (по корабельным внутренним часам) время. Кто-либо в модуле отсутствовал: ни больных, ни провинившихся. Вся команда находилась внизу, если так можно выразится, и спала, или дежурила на вахтах. Он сидел в кресле, встал, натянул скафандр, и вышел… Он помнил себя сидящим перед обзорным окном на этом самом месте. Стоп! Зачем скафандр? Наверное, была вводная? Или учебная тревога… Или… — И что же случилось? – справившись со своим волнением, спросил он, не надеясь на ответ. И в этом он себе не соврал. — Я не могу ответить вам на этот вопрос. — Потому что не знаешь, – уверенно сказал Вейра. Он замолчал, собираясь с мыслями. Из-за транквилизаторного коктейля думалось тяжело, тягуче, но и задача оказалась не их самых сложных. — Ты же резервная система. Допустим, непрерывная репликация… — Я предпочитаю, чтобы меня называли по имени или, соответствующим моей сути, термином «Эйдос», – перебила его Хантри. — Допустим, непрерывная репликация с основным эйдосом, – Вейра сделал акцент на последнем слове, – была прервана вследствие технического сбоя или даже диверсии. А может быть… необходимости в постоянной репликации с мед-модулем никогда и не было (а это ведь дорогой ресурсоемкий процесс, не так ли). И репликация была сознательно отключена техниками. Но резервная синхронизация осталась. Как часто она происходит: пять, десять минут или раз в сутки? |