Книга Провалы, страница 55 – Ольга Птицева

Виктор слушал с тем же отстраненным лицом, с каким рассматривал чертежи на пустыре. Но Егора это не смутило.

— Дальше. — Егор листнул. — Марина Хохлова, двадцать семь лет. Вышла погулять с собакой вечером. Лабрадор вернулся один, ошейник на месте, поводок волочится. Марину не нашли.

Ника сползла с подоконника, подошла поближе и тоже склонилась над телефоном.

— Дмитрий Носов, тридцать четыре года, — продолжил Егор. — Работал удаленно, не присоединился к созвону в понедельник. Коллеги сначала подождали, потом написали, потом вызвали участкового. Квартира была закрыта изнутри, в кружке — недопитый кофе. Сергея нет.

Тишина. Чайник щелкнул, выключившись. Соня встала, разлила кипяток по чашкам. Руки больше не дрожали.

— И Лариса Рябова. — Егор опустил телефон. — Сорок один год, трое детей. Вышла в «Пятерочку» за молоком в два часа дня. В магазине ее не видели. Камера на подъезде зафиксировала, как она открыла дверь, повернула за угол — и все.

Виктор взял чашку, посмотрел на чай. Поставил обратно.

— Вместе с моим отцом и Ольгой — шестеро, — сказал Егор. — За четыре месяца. Все в радиусе двух километров от дома, которого больше нет.

— Люди пропадают, — ответил Виктор. — Это факт. Но в Москве за год подают тысячи заявлений о пропаже, и причины у этих пропаж самые банальные: ссоры, кризисы, ну и криминал, конечно. Но большинство находятся в первые трое суток.

— Эти не нашлись, — сказал Егор.

— Бывает. К сожалению, бывает и так.

— А трещины? — спросила Соня. — Которые шли не так, как должны?

Виктор поднял на нее глаза. Серые, внимательные. Помолчал.

— Я не знаю, почему трещины шли не так, как на других объектах, — сказал он. — Но я точно знаю, что у этого есть физическое объяснение. Грунт, подземные воды, вибрации от метро, неучтенные нагрузки. Что-то, чего я пока не нашел.

— А то, что мы чувствуем? — спросила Соня. — Гул, голоса, чужие эмоции?

— Подождите. — Виктор поднял руку. — Давайте по порядку. Что конкретно за гул?

Егор посмотрел на Соню. Соня кивнула — давай ты первый.

— Ну, я слышу гул, — начал Егор. — Низкий такой, как трансформаторная будка, только он идет как из глубины. А еще на фотках иногда появляются люди, которых я не снимал. Ну, то есть я их не видел, когда фоткал, а потом они на снимке появляются. Размытые, полупрозрачные. Я сначала думал, что это засветы, дефект матрицы. Проверил камеру, отнес в сервис, там сказали — все в порядке.

Виктор слушал, не перебивая. Лицо ничего не выражало, но Соня заметила, как он чуть сдвинул папку с чертежами — подальше от Егора, ближе к себе.

— А я чувствую чужие эмоции, — поддержала Соня. — Физически. Не угадываю настроение по лицу, а именно чувствую. Ваше раздражение находится вот тут, — она положила ладонь на плечо, — и давит. Когда вы рассказывали про трещины, у меня начало сжимать ребра. Потолок, который упал на кухне Нины Андреевны, он упал на меня тоже. Только вы этого не видели, а мое тело решило, что все по-настоящему.

Виктор не пошевелился. Но папка на коленях сдвинулась еще на сантиметр.

— А Ника слышит голоса, — добавил Егор. — Она в квартире услышала адрес, который Ольга повторяла. Ваш адрес. Нижняя Сыромятническая, один.

Ника дернула подбородком — подтвердила, но сама рассказывать явно не собиралась. Виктор некоторое время молчал. Потом обхватил чашку обеими руками, хотя чай был горячий.