Книга Провалы, страница 124 – Ольга Птицева

Ника присела рядом на плиту, поставила локти на колени. На руках у нее сидел ушастый кот, основательно перемазанный, с видом презрительной усталости на серьезной мордочке. Он не вырывался, но бил Нику по руке тонким хвостом.

— Моцарт, — вспомнила Соня.

Голос вышел чужим. Она откашлялась.

— Моцарт, — повторила, и на этот раз вышло живее.

Кот покосился на нее без особого интереса и отвернулся.

— Сам пришел, — сказала Ника. — Наверное, просто надоело прятаться.

Соня ждала расспросов, но Ника продолжала сидеть, задумчиво почесывая кота по морщинистой шее. Позади грохнуло. Потом еще раз, тяжелее, и земля под плитой чуть вздрогнула. Соня приподнялась на локте — Егор стоял у груды обломков с зажатым в руках куском арматуры, а Виктор, пригнувшись, выбивал из-под навалившейся конструкции перекошенную балку, на которой держался весь этот шаткий завал. Они переглянулись. Егор просунул арматуру глубже и резко рванул. Что-то внутри пролома хрустнуло. Конструкция, похожая на детский шалаш, дрогнула, нехотя просела.

Виктор отскочил в сторону. Сначала с глухим ударом сорвалась одна плита, подняв облако серой пыли, за ней поехала следующая, и весь завал со скрежетом сложился сам в себя, закрывая пролом.

Ника помолчала, прислушиваясь, Моцарт на ее руках тоже внимательно заозирался.

— Ничего не слышу, — сказала она наконец. — Совсем не гудит.

Кот на ее руках зевнул, обнажив розовую пасть и острые зубы, и снова принял скучающий вид. Небо над головой светлело медленно и неохотно, с самого края крыш дальних домов. Соня смотрела на этот край и чувствовала, как все внутри укладывается на свои места, если такие места вообще есть для того, что с ней случилось. Хотелось заплакать, но для слез тоже нужны были силы, а их хватило, только чтобы упереться затылком в плиту и остаться лежать, разглядывая, как на небе одновременно появляется солнце и блекло светит ночная луна.

Виктор присел на корточки и направил фонарик ей в лицо. Соня отвернулась.

— Дайте посмотрю на реакцию зрачков, — пробормотал он, наклоняясь ближе.

От него пахло теплой пылью и табаком, захотелось прижаться к его рубашке щекой, но Соня отстранилась.

— Все нормально…

— Соня, — раздраженно начал он.

— Виктор. — Соня попыталась улыбнуться. — Видите, я вас помню, себя помню, и год с датой тоже, можно выписываться.

Он все-таки поймал ее за подбородок и повернул к свету.

Понаблюдал немного, потом убрал фонарик и шумно выдохнул:

— Зрачки реагируют нормально, но это ничего не значит.

— Это значит, что у меня нет сотрясения.

— Я не врач, вы тоже, так что правильней нам сейчас вызывать скорую.

— И всю королевскую рать. — Соня поморщилась. — Лучше помогите мне встать.

Соня оперлась на локоть и приподнялась, Виктор помог ей сесть и опустился рядом, устало положил руки себе на колени. Пальцы у него были разбиты, кожа на костяшках содрана до мяса. Но Виктор этого, кажется, даже не заметил, он не отрываясь смотрел на развалины дома, под которыми теперь покоился Провал.

— Я не понимаю, — сказал он наконец. — Мы вытащили их. Тех, кто провалился. Вытащили же! Или мне показалось? Я видел их, как через дымку… И не здесь, а где-то еще. — Он запнулся, спросил почти жалобно: — Я схожу с ума, да?

Соня все-таки прислонилась к его плечу щекой, вдохнула поглубже его запах и почувствовала, как ее тело расслабляется.