Книга Зло во мне, страница 134 – Джеральд Бром

Руби продолжала петь, выть, вести за собой толпу. Песня кружилась снова и снова, каждый раз, когда они доходили до припева, толпа присоединялась, подпитывая магию. Руби чувствовала, как она растёт внутри неё, на этот раз намного сильнее – она чувствовала, что готова взорваться.

«Я отдам тебе всё своё сердце и душу, отдам тебе всё своё сердце и душу. Дьявол отпустит тебя, я отдаю тебе всё своё сердце и душу».

«Кольцо», – позвал Бээл. «Сейчас. Сделай это сейчас!»

— Да! – вскрикнула Руби и сосредоточилась на магии, поражённая её силой, её желанием угодить. Она говорила с ней, говорила, что свобода её, предлагая ей избавление от кольца и многое другое.

Пожар в «Метроплексе»

Эдуардо проталкивался сквозь толпу, двигаясь к сцене, пытаясь держаться подальше от ямы, передвигаясь вдоль стены. Но толпа напирала то в эту, то в ту сторону, и он не мог избежать всех этих потных, вонючих тел.

Он искал демона, пришлось дважды посмотреть на сцену, прежде чем он понял, что зверь прямо там с группой, играет на барабанах. Он действительно мог видеть слабое свечение его глаз за солнцезащитными очками. Эдуардо почувствовал холод, сжал пластикового Иисуса. – Я не один.

Руби действительно выла теперь; Эдуардо чувствовал это в своих костях. Он снова поймал себя на мысли, как совместить эту дикую, наглую женщину, воющую на весь мир, будто он принадлежит ей, с той самой Руби, которая жила в подвале своей матери всего несколько дней назад.

Боже, она воет, как… как… Он поморщился. Как одержимая. Эдуардо не мог найти другого способа описать это. Он уставился на демона, гадая, как Руби попала в его ловушку. Затем покачал головой. Он знал, конечно, знал. Он подумал о её комнате, обо всех злых постерах, её искусстве, как это было ничто иное, как черепа и летучие мыши, и демоны, и драконы, переплетённые с оккультными символами. Её карты Таро и та игра, «Демоны и Драконы». И эти доски Уиджи, Воджи, Оджи, как их там называют, те, что с буквами по всей поверхности. И почему это не произошло раньше, просто нет слов.

Он содрогнулся. «И я и мой мальчик, спим в одном доме со всем этим сатанинским хламом». Эдуардо дал обещание тут же, как только вернётся домой, он устроит комнате Руби клизму, отвезёт всё это зло на свалку. Руби вот-вот получит жёсткую любовь, получит Иисуса по-крупному.

Сцена была платформой, на которую можно было попасть с двух сторон. За группой висел большой баннер с нарисованным неоново-зелёным черепом. Задняя дверь была ближе к правой стороне, поэтому Эдуардо хотел быть там. Он был на миссии от Бога, и он ни за что не собирался выпускать её из виду, ни за что не собирался провалить это.

Толпа становилась плотнее по мере его приближения, сжимая его, наполняя его нос запахом «Аква Нет», пива, кожи и плохого дыхания. Ему пришлось оттолкнуть какого-то ублюдочного типа, прежде чем он нашёл хорошее место в тени, прислонившись к стене. Обычно он не страдал клаустрофобией, но одно только знание, что в этом пороховом погребе нет пожарных выходов, затрудняло дыхание. – Ради Иисуса, – сказал он. – Я могу сделать всё ради Иисуса.

Теперь пели все. Эдуардо задался вопросом, в чём дело, что такого в этой песне, что все так возбуждены? Они все под наркотиками? И именно тогда он понял, что постукивает ногой, напевая себе под нос. – Прекрати – зарычал он на себя. Но в воздухе было что-то, что трудно описать словами, соблазнительное тепло, может быть? Он изучал толпу, видел это на их лицах, это было больше, чем наркотики, они были под его чарами… Сатаны.