Книга Хаос из книжного на Боевом факультете, страница 51 – Виктория Катаева

— А почему ты просто не попросила помощи у меня?.. Да я твоё сумасшедшее настроение вообще понять не могу...

Договорить он не успел. На самом пике нашей яростной пикировки карета резко, на бешеной скорости затормозила, закладывая крутой вираж! Накал страстей в один миг прервался. Не успев схватиться хотя бы за кожаный поручень, тело кубарем полетело со скамьи прямо на жесткий пол экипажа!

Кайл среагировал на автомате, на чистых, стремительных драконьих рефлексах. Его сильные, горячие руки железной хваткой перехватили меня в воздухе, но от мощного и резкого толчка он не удержался на ногах сам. С глухим рыком завалился обратно на сиденье, увлекая меня за собой и надежно закрывая от удара.

В ту же секунду произошло то, от чего всё внутри окончательно перевернулось. Подушки кареты самортизировали удар, и мы так и замерли в тесном полумраке: Кайл лежал на спине, а я оказалась прямо сверху, всем телом прижатая к его широкой, крепкой груди. Замшевая сумка с притихшей Оливкой отлетела куда-то на соседнее сиденье, но это мало волновало.

Мы замерли. Время вокруг нас натурально остановилось, сжимаясь до размеров этого летящего салона. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее, а сознание напрочь замерло. Я не в силах шевельнуться и оторвать взгляда от глаз Кайла. Бирюзовая радужка дракона, светящаяся в полумраке мистическим, неоновым огнем, сейчас была невероятно красивой. В этих глазах больше не было издевательской насмешки - в них горело дикое, глубокое и обжигающее притяжение.

Кайл дышал тяжело, рвано, обжигая мне лицо своим горячим дыханием. Его сильные ладони, до сих пор крепко сжимающие мои плечи, мелко подрагивали, но он тоже не отрывал от меня своего гипнотического, штормового взгляда. Мы словно балансировали на краю глубокой, пьянящей бездны, готовые сорваться в неё в любую секунду. Настоящий пожар , который невозможно было затушить никаким бытовым хаосом.

Резко послышался стук и мы оба дернулись, магия этого сумасшедшего момента рассеялась так же внезапно, как и возникла. Лакированная дверца экипажа снаружи со скрипом приоткрылась, и кучер-гвардеец хмуро пробасил в салон:

— Господин Ривердан, мы прибыли к жилому сектору.

Тяжелое наваждение вмиг рассеялось. Кайл первым осторожно отстранился, шумно выдохнул сквозь зубы и поспешно вышел из кареты на прохладный ночной воздух. Подхватив с соседнего сиденья сумку с притихшей Оливкой, двинулась следом опираясь на протянутую руку куратора. Оливка вела себя идеально, лишь чутко и недовольно поводя ушами на самом дне сумки, словно кошачьим чутьем разделяя всё витающее в воздухе озоновое напряжение.

До самого женского общежития мы шли в абсолютной тишине. Ночной академический парк, залитый косыми лучами лунного света, казался призрачным историческим музеем. Кайл шел впереди, его широкие плечи под синей форменной курткой оставались напряженными, а бирюзовые чешуйки на шее наконец медленно растаяли под кожей. Обида и злость после бурного каретного спора постепенно улеглись, уступая место странному напряжению.

Когда мы подошли к массивному крыльцу центральной башни, резко остановился у самого входа, преграждая путь. Развернувшись он долго всматривался в моё лицо, словно принимал самое тяжелое решение в своей жизни, а затем негромко, произнес: