Книга Практика для двоих, или Поцелуй по ошибке, страница 12 – Ольга Ярошинская

— Наконец-то…

— Далеко забрались!

— Ну и убожество.

Последнюю фразу недовольным и презрительным тоном произнесла Джинджер. За время маршброска по второму кругу она изрядно достала меня нытьем, так что я невольно обернулась на Роско — не знает, бедняга, на что подписался. Он шел замыкающим. По идее, как капитан отряда следил за тем, чтобы никто не отстал, но я видела, как его перекособочило от чужой сумки. Что, интересно Джинджер туда напихала?

— И вот здесь мы должны торчать аж три недели? — продолжила она стенать.

— Тебя же не насильно сюда отправили, — напомнила Габриэлла.

Она казалась куда разумнее подруги, и я бы поставила на то, что белобрысому не перепадет.

— Я думала, будет как-то повеселее, — наморщила нос Джинджер. — А тут одна грязь.

Второй круг скверны, так уж наш мир устроен. В первом круге ее присутствие почти не ощущалось, а здесь все словно подернуто дымкой. Сизое небо, серая пустошь, алые метки отмечали дорогу, как след раненого животного. Но меня переполняла болезненно острая надежда — я должна найти сердечник и вылечить папу. Всего три недели — ни минуты не должно пройти даром!

Мы добрались до сторожевого поста, и отряд радостно загудел, осматривая место будущей практики. Каменная стена в человеческий рост огораживала пятачок земли, и внутри лепились хозяйственные постройки: кузница с оружейной, баня, кухня, над которой вился уютный дымок, колодец под козырьком с защитными рунами.

Я сделала мысленную пометку — проверить активность рун: проще всего подхватить заразу через грязную воду. А я, помимо основной задачи, не должна забывать о доверенных мне людях. Хотя папки с личными делами студентов были неприлично тонкими. У Роско в графе перенесенных болезней так вообще стоял прочерк. Сын великого дома, пусть и младший, был физически безупречен. Именно этим я объясняла свой нездоровый к нему интерес. Могла ведь и позже все почитать — нет, полезла к нему в карету. А когда он уснул, тайком разглядела и тень от изогнутых темных ресниц, и четко очерченный изгиб губ, и длинные пальцы…

— Слушай, звезда, а у тебя есть что-нибудь от мозолей? — спросил он из-за плеча, и я вздрогнула от неожиданности.

А Роско протянул расправленную ладонь, на которой вздулись красные волдыри.

— Любовь требует жертв? — злорадно ляпнула я.

— Ладно, без тебя обойдусь, — нахмурился он, но я придержала его за локоть.

Дурак или нет, а я несу за него ответственность.

— Найди меня после размещения, — сказала ему, и Роско хмуро кивнул.

А я, повернувшись к башне, вдруг осознала, что это засохшее великое древо. Уже потом к нему пристроили верхние этажи, прилепили уродливое крыло столовой. Это отчего-то коробило: все равно как приспособить тело павшего воина для хозяйственных нужд.

Я поднялась по ступенькам и положила руку на шершавую кору, подняла голову, пытаясь рассмотреть знак над входом. Отец говорил, наш дом тоже рос на границе второго круга. Вдруг это он?

— Что застыла, звезда? — спросил Гус. — Проходи, не стесняйся, чувствуй себя как дома.

Впрочем, таких мертвых башен во втором круге рассыпаны сотни. Черенковые маги пытаются вырастить собственный дом, пустить корни, стать солами — солью земли, но получается это у единиц. Вот и мой отец потерпел неудачу.

— Проходите, студентики, — донеслось изнутри. — Парни налево, девушки, если такие есть, направо. Оставляйте в комнатах вещи и спускайтесь вниз, ужин готов.