Книга Злая омела, страница 30 – Розелин Эш, Саша Леоне

В моей спальне он методично проверяет гардеробную и ванную, прежде чем повернуться ко мне с хищной ухмылкой, расползающейся по его лицу.

— Теперь ты в моей власти.

Он крадётся ко мне, и когда его руки погружаются в мои волосы, я стону, откидывая голову назад в нетерпеливом ожидании его поцелуя.

Он не разочаровывает.

Его губы врезаются в мои, и мой мир взрывается. Электрический жар проносится по моему телу, как лесной пожар, готовый превратить меня в пепел. Пьянящий аромат его одеколона окутывает мою кожу, затуманивая чувства, пока всё, что я знаю, — это Рафаэль.

— Рафаэль, — тихо стону я, мои руки обвивают его шею, когда я отвечаю на его поцелуй всем своим накопившимся разочарованием. — Это сон?

Из его горла вырывается низкий рык, и он прерывает поцелуй.

— Снов больше нет, amorina. Только кошмары. Но не волнуйся, я буду защищать тебя. Я сделаю так, чтобы тебе нравилась тьма. Понимаешь?

— Что... что ты имеешь в виду?

— Вот что.

В одно мгновение он хватает меня за руки, убирает их со своей шеи и разворачивает, шагая вперёд, пока моя грудь не прижимается к стене.

— Никаких. Прикосновений, — хрипит он, покусывая мочку моего уха.

Я отталкиваюсь назад, наслаждаясь стоном, срывающимся с его губ, когда моя задница прижимается к его эрекции. Его голова падает на мою шею, его язык проводит горячую дорожку, прежде чем он всасывает чувствительную плоть в рот. Ощущения направляются прямо к моему центру, и я непристойно стону, выгибая шею, чтобы дать ему лучший доступ.

Он меняет захват, пленяя оба моих запястья одной большой рукой, в то время как его свободная рука обвивается вокруг моего тела, сжимая мою грудь и разминая плоть, пока я не начинаю отчаянно извиваться на нём, мои кулаки непроизвольно сжимаются и разжимаются под его хваткой.

Затем медленно его рука спускается, пока он снова не сжимает мою киску. Звёзды взрываются за моими веками в тот же миг, когда он начинает тереть основанием ладони мой клитор.

— Рафаэль. — Его имя снова срывается с моих губ в прерывистом стоне, когда я чувствую, как всё моё существо воспламеняется от каждого движения его руки.

— Ты насквозь промокла для меня, amorina. Такая чертовски мокрая, что пропитываешь мою руку через трусики. — Его слова доходят до меня не сразу, и когда я понимаю, что он говорит по-итальянски, новая волна возбуждения обрушивается на меня. Чёрт, это так горячо.

Его прикосновение оставляет мой центр и возвращается к моим запястьям. Крепко схватив, он поднимает обе мои руки и кладёт их на стену по обе стороны от моей головы.

— Держи их там. Если они сдвинутся с этой стены, я остановлюсь.

Мои пальцы сжимаются от этой угрозы.

— Тебе лучше, блядь, не останавливаться, — тяжело дышу я.

Его руки двигаются быстро, расстёгивая моё платье и бюстгальтер так, будто он делал это тысячу раз. Он вынужден ненадолго оторвать мои руки от стены, чтобы я могла сбросить платье, и я не могу удержаться, чтобы не поддразнить его:

— Ты обещал остановиться, если я сдвинусь, помнишь?

Не предупреждая, его ладонь опускается на мою задницу. Острая жгучая боль расцветает в восхитительное тепло, которое распространяется по моей горящей коже, оставляя меня ухмыляющейся, пока он возвращает мои руки на место, моя щека прижата к прохладной поверхности.