Книга Ведьма. Оружие Императора, страница 32 – Luna Gold

Вокруг нас завихрилась Завеса — но не как в зале тренировок. Она была как зеркало, как вихрь судеб. Водопады сливались в образы. В лицах мелькали прошлое и будущее. И — наше с ним отражение.

Я увидела нас.

Роган и я — не брат и сестра. Не запрет. Не вина. Мы были другими. Свободными. Словно… в другом витке реальности. Он держал меня за руку, а я — смеялась. Мы были счастливы. Настоящие. В этом видении не было тяжести. Не было проклятия. Был только свет. Он поцеловал меня. Не так как целуют сестру, а по-настоящему, нежно и с любовью. На глаза навернулись слезы. Я поняла, что, оказывается, желаю этого всей душой.

А потом голос. Я не знала чей — он был древним, как сама магия.

«Всё, что связано, может быть развязано. Всё, что создано узлом, может быть сплетено иначе. Паутина судеб — не приговор, а возможность. Если найдёшь суть начала — сможешь изменить конец.»

Я замерла. Сердце колотилось.

— Что это значит? — прошептала я. — Что… мы можем?

Видение дрогнуло. Роган сделал шаг ко мне, и я почувствовала его руку — тёплую, настоящую. Он приблизился и прошептал:

— Ты — ключ, Натэлла. Ты — выбор. Я жду… в любой реальности.

И исчез.

Я зажмурилась. Не хотела отпускать. Но Завеса уже выталкивала меня обратно, будто хотела избавиться. Видение растворялось, ускользало, как песок сквозь пальцы. У меня не было выбора. Я вышла из Завесы, едва дыша.

— Ты видела? Что? — сразу спросила мама.

Роган

Он сидел на троне из оникса и мрака, будто врос в него, будто стал его продолжением.

Ксавиэль.

Отец.

Повелитель.

Я стоял перед ним, но чувствовал, как вся моя суть дрожит. Будто меня снова превратили в того мальчишку, которого когда-то вырвали из света и бросили в вечную ночь. Но сегодня… сегодня я пришёл не умолять, не оправдываться. Я пришёл — просить за неё. И мне не было стыдно. Я знал, что должен попытаться. Должен помочь.

— Отец… — голос предательски дрогнул. — Не трогай её. Прошу.

Он даже не посмотрел на меня. В его пальцах — вино, густое, как кровь. Он сделал глоток и откинулся на спинку трона. Вечная игнорация. Словно я не достоин. Словно не оправдал его надежд. Ни тогда когда родился, ни сейчас.

— Не лезь не в своё дело, Роган, — лениво бросил он, и я ощутил, как внутри что-то рвётся.

— А в чьё, по-твоему, это дело?! — я шагнул ближе, стиснув кулаки. Возможно, мне не победить. Возможно, он сильнее. Но любовь… да! Я люблю её. Натэлла для меня больше, чем сестра. И от этого становится только горько. — Ты называешь меня сыном, но не считаешь частью себя. Так зачем я тебе? Зачем вообще ты меня создал, если каждый мой шаг — ошибка в твоих глазах?

Он усмехнулся. Мягко. Опасно.

— Потому что… Ты здесь из-за неё. Натэлла любит тебя. И мне это на руку.

Всё внутри меня застыло. Как будто меня окатили ледяной водой.

— Что?..

— Ты слышал, — Ксавиэль медленно встал. Его плащ зашевелился, как живая тень. — Она. Лю-бит. Те-бя.

— Это невозможно, — выдохнул я. — Мы же… брат и сестра. Я…

— И ты любишь её.

Он сверлил меня взглядом.

— Это невозможно, — почти шёпотом повторил я. Но он услышал.

— Ты так уверен в этом? Нет ничего невозможного.

Я смотрел на него, не понимая, пытаясь найти хоть намёк на ложь. Но он был спокоен. Почти весел.

— Среди древних демонов не существовало понятий «брат» и «сестра», — начал он, словно читал лекцию в Академии Безвременья для древних демонов. — Мы не рождались в привычном смысле. Мы были воплощениями стихий, духами и плотью миров, возникшими из Слияния. Целостные. Обособленные. Равные.