Книга Мое влечение, страница 94 – Кирра Вейн

Он сказал мне той ночью, когда мы лежали в обнимку, чтобы я не привязывалась к нему… Я помню, как его голос звучал — глухо, почти безжизненно, будто он говорил это не мне, а самому себе. Как будто напоминал себе, что он не имеет права на чувства. Что его жизнь — не про «жили долго и счастливо».

А мне что делать с этой любовью? Вырвать её с корнем, как сорняк? Задушить в себе, пока она не разрослась до размеров, которые невозможно контролировать? Но я не могу. Я пробовала. Не получается.

Я подошла к чемодану, расстегнула молнию. Вещи. Нужно разобрать вещи. Я перебирала их, и каждая отзывалась эхом в моей душе. Белый купальник. Платье, в котором я танцевала с ним на фестивале. Трусики, которые он срывал с меня в номере. Каждая нить — воспоминание. Каждая ткань — это кусочек нашей общей истории.

Я загрузила бельё в стиральную машинку и включила её. Барабан закрутился, вода зашумела, а я стояла, глядя на крутящуюся одежду, и думала. Скорее всего, я буду принимать этот формат отношений. Наверное, очень долго. Пока он не устанет от меня. Пока я не устану от боли. Пока однажды не проснусь и не пойму, что могу дышать без него.

Но без него я не хочу быть. Даже если это полуформат, даже если это — как дышать через трубочку, когда хочется полной грудью. Я не смогу от него отказаться. Не сейчас. Потому что он стал для меня воздухом. А без воздуха, как известно, не живут.

Я прошла в спальню, упала на кровать и закрыла глаза. Я знаю, что в среду он уедет. Я знаю, что наши отношения — это секс, редкие встречи и вечное ожидание. Но я остаюсь. Потому что люблю.

Я заснула — крепко, тяжело, как будто провалилась куда-то глубоко, где нет сновидений, нет его, нет боли. Просто чернота. В которой я прячусь от самой себя.

— Тебе так идет этот загар, подружка! — Анька с восторгом разглядывала меня поверх чашки с чаем. — Ты прямо светишься! Сочи тебя преобразил!

Я улыбнулась, но с Аней было что-то не то. Она хвалила меня, а я смотрела на неё и видела, как она угасла за последние недели. Она выглядела уставшей, хотя мы только встретились. Под глазами залегли тени, которые маскировка уже не скрывала, а улыбка не касалась уголков губ.

— А что ты так резко с работой решила? — спросила я, отпивая свой латте. — Я думала, тебе нравилось в магазине. Так радовалась, когда тебя взяли!

— Нууу... — Анька замялась, крутя ложку в руках. Её пальцы нервно сжимали металл, она кусала губу, подбирая слова. — Семён сказал, что мне нужно больше времени на нас. На отношения. Он сказал, что работа отнимает слишком много сил и я стала... ну, нервной, что ли. И что он хочет видеть меня более бодрой и счастливой.

— Более бодрой?! — возмутилась я. — Ань, ты же любила свою работу. Ты мне сама говорила, что кайфуешь. И локация была удобная!

— Ну да, — она отвела взгляд. — Но Семён сказал, что я устаю. И что он лучше знает, как мне будет лучше. Он ведь старше, у него больше опыта. Он заботится обо мне, понимаешь?

Я смотрела на неё и слышала полную чушь. Каждое второе предложение подруги начиналось со слов: «Он сказал», «он решил», «он считает». А где она сама? Где её желания, её мысли, где её чертов голос?

— А на что ты будешь жить? — спросила я осторожно. — Родители помогают, но…

— Семён сказал, что деньги будут, — перебила она с лёгкой улыбкой, которая выглядела натянутой и совсем неестественной. — У него бизнес. Он сказал, что пока я могу не переживать. Что я должна сосредоточиться на нас и на своём состоянии.