Книга Мое влечение, страница 78 – Кирра Вейн

— Красиво, — Руслан.

Люди вокруг веселились, танцевали, смеялись, и я тоже смеялась, глядя на них. Но всё время я чувствовала его взгляд на себе. Постоянно. Он был такой глубокий, такой пронзительный. Так умел смотреть на меня только он.

Руслан заказал ещё одну рюмку водки — вторую, третью, — и я видела, как он становится всё более расслабленным. Его смех становился громче, движения — свободнее, и он казался почти мальчишкой, сбросившим груз лет и ответственности.

— Ты пьян, — сказала я, смеясь.

— Нет, — ответил он, и в его глазах заплясали искры. — Я просто... Да, я пьян.

Я тоже была далеко не трезва. Коктейли оказались обманчиво сладкими и алкоголь легко ударил в голову, делая мир более красочным.

Мы улыбались друг другу постоянно. Всё было таким понятным. Говорили, много говорили и смеялись над своими же пьяными шутками.

В номер мы зашли поздно ночью. Пошатываясь, оба. Я смеялась, пытаясь попасть картой ключом в нужный отсек в комнате, а он стоял сзади, обнимая меня и утыкаясь носом в мои волосы.

— Ты дрожишь или шатаешься? — спросил он, чувствуя, как я покачиваюсь.

— Я пьяна, — призналась я, наконец попав. Зажегся приглушенный свет светильников.

Мы зашли глубже в номер, и я повернулась к нему, заглядывая в глаза. И в них плескалась голодная жадная дикость, от чего у меня внизу все набухало.

__

Терпеливо ждет наш Русик))

У вас же отображаются картинки?

И еще немножко визуала…

Мы стояли посреди комнаты, и воздух между нами искрил, наэлектризованный до предела. Его руки сжимали мою талию, пальцы впивались в ткань лёгкого белого платья, и с каждой секундой наш поцелуй становился всё яростнее, всё голоднее. Губы сталкивались, языки сплетались в жарком, мокром танце, и я чувствовала, как внутри разгорается пожар, который невозможно было погасить.

Руслан наступал, я пятилась, пока мои ноги не упёрлись в край кровати. Его руки скользнули ниже, подхватили меня под бедра, и я взлетела в воздух, чтобы через мгновение оказаться на спине, утопая в белоснежном постельном белье.

Лёгкое белое платье на тонких бретельках — такое невинное, такое летнее — всё ещё было на мне. Но он не спешил избавляться от него. Его ладони скользили по моей шее — медленно, дразняще, оставляя за собой горячие следы, от которых по коже бежали мурашки. Пальцы спускались вниз, очерчивали ключицы, задерживались на впадинке между грудями, а затем вдруг сжали одну из них сквозь тонкую ткань — сильно и так по собственнически.

Я выгнулась, ловя ртом воздух, а он уже наклонился к моей шее, втягивая кожу в рот, покусывая, оставляя влажные дорожки поцелуев. Одна его рука продолжала сжимать и мять мою грудь сквозь платье, вторая уже скользнула вниз, пробралась под подол и прильнула к трусикам, касаясь самого сокровенного. Его пальцы скользили по влажной ткани, дразнили, надавливали, и там всё пульсировало от его прикосновений.

Мы всё ещё были в одежде, и в этом было что-то безумно возбуждающее — запретное.

Он опустился ниже, приспустил бретельки платья с моих плеч, и ткань соскользнула, обнажая грудь. Я чувствовала прохладу воздуха на сосках, которые уже затвердели от возбуждения. Его язык коснулся одного из них — медленно, смотря мне прямо в глаза, описывая круги вокруг напряжённой вершины. Я вцепилась пальцами в его плечи, впиваясь ногтями в кожу, и зажмурилась, чувствуя, как его язык обводит сосок, сжимает его губами, посасывает.